много вопросов. Представим, что погибший, чудом остался бы жив, выбросило бы его взрывной волной в море вместе с кабиной и он должен был бы ответить на вопросы следствия, а возможно и участников судебного разбирательства, так как именно он управлял транспортным средством начиненным взрывчатым веществом. И тут во истину живые могут позавидовать мертвым. Моему подзащитному, как, впрочем, и другим подсудимым по предъявленному обвинению может быть назначено пожизненное лишение свободы, вне зависимости от гнева или благосклонности обвинения. Многие годы, если не всю жизнь провести в статусе изгоя и террориста, в условиях близких к невыносимым, право слова для многих хуже смерти. Потерпевший █████████ в силу своей трагической судьбы, освобожден от необходимости отвечать на множество якобы изобличающих вопросов. Говорил или не говорил с «Иван Иванычем», что, где и зачем хотел догрузить после погрузки пленки со склада в Армавире? Почему не провел экспертизу на предмет наличия взрывчатых веществ? Делал ли отчисления в налоговую? Почему это, почему то, пятое, десятое, сто двадцать восьмое… Только смерть по версии обвинения обеспечивает алиби, презумпцию невиновности и обременение обвинения обеспечивать доказательствами свои предположения и спорные многосложные умозаключения. Вроде того, что очевидно и понятно. У меня сложилось впечатление, что и следствие, и государственное обвинение стали заложниками чьей-то властной воли, давшей указание предъявить и направить. Это не утверждение, мое предположение. Ведь по сути гособвинение в обвинительной речи признается, что у него нет прямых доказательств вины подсудимых и в частности, а для меня в первую очередь, Злоба. В связи с чем и апеллируют логическими умозаключениями сомнительного качества. И я сожалею, что в этом оно ни разу не было остановлено судом, с предложением представить доказательства. Герой Шварцнегера в «Красной Жаре», советский милиционер, на крик задерживаемого, «Какие ваши доказательства»? в ответ оторвал последнему деревянную ногу, набитую героином, тем самым удовлетворив его любопытство. Вот сейчас, при окончании судебных прений, мне действительно хочется воскликнуть: КАКИЕ ВАШИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА? Что мне как защитнику опровергнуть? Я восхищаюсь скрупулёзности своих коллег, которые провели титанический труд, убедительно опровергая не отсутствующие доказательства стороны