Contradictions and legal flaws of the verdict
A systematized list of contradictions, legal flaws and signs of accusatorial bias in the verdict of the Southern District Military Court of November 27, 2025. Each item is a full verbatim quote from the verdict (or case file) with a page link (opens in a new tab) and an explanation of which legal norm is violated or which defense argument was ignored.
Тяжелых Д.В. · 8
The court admitted Tyazhelykh could not influence the number assignment — and called it «legally irrelevant»
«При этом изложенные в данном документе сведения о том, что партнёр (реселлер) компании ООО «ОнлайнСим» не может выбирать или влиять на выбор клиента компании, которому будет предоставлен номер телефона, а также не может влиять на выдачу номеров телефонов клиенту компании, согласуются с приведённым ответом ООО «ОнлайнСим». Между тем то, что Тяжелых Д.В. не мог влиять на выдачу конкретного номера конкретному клиенту сервиса «ОнлайнСим», вопреки мнению стороны защиты, о невиновности последнего не свидетельствует и юридического значения не имеет.»
The flaw: The key link of the accusation — deliberate handing over of this specific number — is missing: the court itself admits Tyazhelykh could not influence the number assignment. An irremovable doubt must be read in the defendant's favor (Art. 14 CCP), yet the court arbitrarily declares the established fact «legally irrelevant».
The number is issued automatically and at random
«Партнёр (реселлер) компании ООО «ОнлайнСим» не может выбирать или влиять на выбор клиента компании, которому будет предоставлен номер телефона, а также не может влиять на выдачу номеров телефонов клиенту компании; на основании анализа технических характеристик GoIP GSM-шлюза (голосовой GSM-шлюз «GoIP 32» производителя «Hybertone/DBL Tech») и алгоритмов работы платформы компании ООО «ОнлайнСим» эксперт пришёл к выводу о том, что продажа/предоставление номеров телефонов клиентам компании происходит в случайном порядке.»
The flaw: Both OnlineSim's reply and the forensic expertise confirm the reseller does not pick the client and cannot influence number assignment, the number being assigned randomly by an algorithm. The court accepts these findings yet refuses to draw the only possible conclusion — absence of intent.
The number lived about 20 minutes — the causation chain is broken
«Приблизительно через 20 минут после активации номера операция с указанным номером была завершена, и клиент утратил возможность получать смс-сообщения на данный номер и вообще им пользоваться.»
The flaw: The accusation builds a chain: Tyazhelykh → reseller → number → Telegram registration. But the reseller does not choose who gets the number; the client is anonymous; the number lived ~20 minutes and was returned to circulation. The link between Tyazhelykh and the specific account is unsupported.
A meme video on the phone used as evidence — with no date, path or hash
«В ходе осмотра папки «739-22» во вложенной папке «Образ», в которой содержится образ мобильного телефона «Samsung Galaxy S9», во вкладке «Видео» обнаружена видеозапись «2_5334775644251235518.mp4», представляющая сатирический видеоролик, в котором на разделённом пополам экране в одной его части певица Мэрилин Монро исполняет песню на английском языке: «Happy Birthday Mr. President», в другой части экрана демонстрируются разрушения Крымского моста после совершённого террористического акта.»
The flaw: A satirical clip is presented as proof of involvement, but its creation/modification date, full file-system path, origin and cryptographic hash are not established — even though the expert's task explicitly required «creation and modification dates» and the methodology required the path and SHA-1. This violates Art. 204 CCP, Art. 8 of Federal Law 73 (verifiability) and relevance/reliability (Arts. 87–88 CCP).
Undeclared reseller income = membership in a terrorist group
«Тяжелых осуществлял на территории Российской Федерации предпринимательскую деятельность без её оформления (сотрудничество с ООО «ОнлайнСим»), имел доходы, за которые не отчитывался в установленном действующим законодательством порядке.»
The flaw: A tax/administrative violation (undeclared income) is passed off as proof of membership in the group preparing the attack. A logical leap with no intermediate evidence of coordination or awareness of the goal.
The sole 'proof' of Tyazhelykh's recruitment is that he carried on his ordinary business
«Именно для исключения такой возможности организаторами в состав преступной группы заблоговременно был привлечен Тяжелых Д.В., который, как следует из приведенных выше доказательств, после этого продолжил взаимодействие с сервисом «Онлайнсим», предоставляя возможность его клиентам с помощью физически находившихся у него сим-карт анонимно регистрировать аккаунты в месенджере «Телеграм», чтобы в нужный момент, выполняя отведенную ему преступную роль, предоставить такую возможность другому участнику организованной группы для конспиративного координирования последним преступных действий других соучастников, что и было выполнено Тяжелых Д.В.»
The flaw: The verdict states neither the time, nor the place, nor the manner of Tyazhelykh's 'recruitment' into the group, although the defense raised precisely the absence of such evidence. The only fact the court adduces is that he 'continued interacting with the service' — i.e., pursued the same lawful business he had run since 2018. Ordinary pre-blast conduct is declared the 'performance of a criminal role' — a textbook presumption of guilt, barred by Art. 49 of the Constitution and Art. 297(2) CPC.
How the organizers learned of Tyazhelykh's SIM card is unproven — and, per the court, 'legally irrelevant'
«При этом, каким-образом участнику организованной группы была предоставлена информация о том, что при регистарции аккаунта в «Телеграм» через сервис «Онлайнсим» была использована именно сим-карта, находившаяся физически у его соучастника Тяжелых Д.В., юридического значения не имеет.»
The flaw: The court admits that the pivotal link of the charge — the channel between the attack's organizers and Tyazhelykh — was not established at all. Instead of filling that gap, the court declares it 'of no legal significance'. Yet without proven contact with the organizers, the finding of membership in an organized group hangs in the air: an unproven circumstance cannot be disposed of by pronouncing it irrelevant (Arts. 297, 307 CPC).
On p. 98 Tyazhelykh is a registered sole proprietor; on p. 214 he operates 'without registration'
«Согласно сведениям, полученным в результате оперативно-розыскной деятельности (т. 79 л.д. 1-5, 6-38), Тяжелых Д.В. с 11.02.2022 является индивидуальным предпринимателем ИП «Тяжелых Дмитрий Викторович» (ИНН ██████), к уголовной ответственности на территории Российской Федерации не привлекался, за неоднократные нарушения правил дорожного движения ему назначались административные наказания в виде штрафов.»
The flaw: The verdict contains an internal factual contradiction: on p. 98 the court recites official data that Tyazhelykh has been a registered sole proprietor since February 2022, while on p. 214 it asserts he 'carried out business activity without registering it' and builds on that the conclusion about a 'law-abiding image' and recruitment into the group. Mutually contradictory factual findings cannot simultaneously underpin a guilty verdict (Arts. 297, 307 CPC).
Соломко Р.И. · 7
«An experienced entrepreneur could not have failed to understand» instead of evidence
«Соломко, являющийся образованным человеком, длительное время руководившим собственным крупным аграрным предприятием, не мог не понимать, что такой груз не является дефицитным или запрещённым к ввозу в Россию, поэтому осознавал, что в нём будут замаскированы другие предметы (вещества).»
The flaw: «Could not have failed to understand» is the court's inference, not evidence. Direct proof is replaced by a presumption of awareness «by occupation». The court applies the same construction to other defendants. Intent (Art. 25 Criminal Code) requires concrete facts, not assumption.
«They did not discuss the cargo in front of the witness — therefore they were hiding it»
«Каких-либо объективных причин, по которым Соломко, Злоб и Азатьян А.С. не обсуждали груз строительной плёнки в присутствии Коваля, если по версии подсудимых данный вопрос также относился к числу «обычных рабочих», из материалов дела не усматривается.»
The flaw: The conclusion about awareness of the criminal cargo is drawn from the ABSENCE of a conversation in front of a witness. Silence is read as incriminating — an inversion of the presumption of innocence (Art. 14 CCP).
His mother and son stayed in Kherson — therefore Solomko is in the terrorist group
«Как пояснял в суде сам Соломко, он оказывал гуманитарную помощь, в том числе военнослужащим ВС РФ, участвующим в проведении СВО, но после выхода из г. Херсона военнослужащих и органов власти России, мать и сын Соломко остались в данном городе. Учитывая общеизвестные сведения об отношении органов власти Украины к гражданам данного государства, оказывающим помощь России в проведении СВО, приведенный факт также подверждает участие Соломко в организованной группе, готовившей взрыв на Крымском мосту.»
The flaw: The court itself records that Solomko aided Russian servicemen. Yet the fact that his mother and son remained in Kherson is declared to «confirm» his participation in a group preparing an attack against Russia. This is not evidence but speculation built on «commonly known facts», which cannot substitute for proof (Art. 88 CCP). The defendant's family circumstances are turned into incriminating evidence by pure conjecture.
Aid to the Russian army: incriminating when proving guilt, mitigating at sentencing
«что Соломко оказывал гуманитарную помощь, в том числе участникам специальной военной операции;»
The flaw: At sentencing the court recognizes as mitigating that Solomko aided participants of the special military operation — i.e. acted on Russia's side. Yet on pp. 212–213 the same set of circumstances is used to conclude he belonged to a Ukrainian sabotage group. The verdict never explains why a man helping the Russian army would blow up a key Russian crossing: motive and intent (Art. 25, 205 Criminal Code) are not established, and the internal contradiction stands.
Solomko's version «refuted by the totality» — without a single specific piece of evidence
«Такую версию событий, выдвинутую Соломко, суд находит неубедительной и полностью опровергнутой совокупностью представленных суду доказательств.»
The flaw: Solomko's explanation — that he helped transport «construction film» for acquaintances via the same route earlier used for his own granulation line — is dismissed in a single sentence. The court names not one piece of evidence refuting the version and does not address its substance. An unmotivated rejection of defense arguments violates Art. 297 and 307 CCP: a verdict must state why some evidence is accepted and other rejected.
«He failed to prove he could not import legally»: the burden of proof shifted to the defendant
«При этом утверждение Соломко о вынужденности таких действий, суд также находит неубедительным, поскольку каких-либо достоверных сведений о наличии объективных препятсвий у Соломко для доставки такого оборудования из Грузии в Россию на основании подлинных документов в материалах дела не содержится и суду не представлено.»
The flaw: The court demands from the defendant «reliable information» about the impossibility of legal import — a direct shift of the burden of proof, prohibited by Art. 49 of the Constitution and Art. 14 CCP. Meanwhile Solomko's own testimony (pp. 18–19 of the verdict) about sea routes from Turkey being blocked after the start of the SMO and the forced route via Georgia and Armenia is simply ignored. Doubts are resolved in favor of the accusation, not the defendant.
Delivery of his own granulation line declared a «rehearsal» for delivering the IED
«В связи с этим суд приходит к выводу, что такая процедура доставки линии гранулирования в Россию (с разгрузкой на базе в г. Армавире) являлась именно проверкой возможного способа и маршрута доставки СВУ в ходе подготовки к террористическому акту на Крымском мосту.»
The flaw: Solomko ordered the equipment from China back on 23.04.2021 and paid $50,000 — long before the events. Without a single piece of evidence the court recasts the lawful delivery of his own cargo as a «route test» for a future IED. The conclusion rests solely on the court's previous inference («in connection with this») — a pyramid of assumptions instead of evidence, impermissible under Art. 17 and 88 CCP.
Азатьян А.С. / Азатьян Г.С. · 11
The explanation «that is customary in business» rejected without rebuttal
«Версию Злоба и Азатьяна А.С. о том, что они оказывали помощь Соломко в доставке груза строительной плёнки, поскольку это являлось обычным при осуществлении предпринимательской деятельности («так принято в их кругах»), суд также находит неубедительной.»
The flaw: The court rejects a plausible everyday explanation with the phrase «finds it unconvincing», without a single piece of evidence rebutting it. Unmotivated dismissal of defense arguments (Art. 307 CCP).
A legal agribusiness and cargo with an international waybill
«Подсудимый Азатьян Г.С. показал, что с 2016 года являлся директором ООО «Агро-бизнес», которое занимается переработкой соевых бобов, производством соевого жмыха и масла. 6 октября 2022 г., приехав на работу, он увидел грузовую машину; водитель пояснил ему, что оборудование принадлежит его знакомым из Армении; в машине были документы на груз, в том числе международная накладная.»
The flaw: A legal agribusiness; someone else's cargo with an international waybill (formally documented). There is no sign of awareness of a concealed IED — the shipping documents indicate the delivery looked lawful to the receiving side.
The meeting's witness heard no talk of the cargo
«Свидетель Коваль показал, что в ходе той встречи действительно обсуждались рабочие вопросы, но разговора про строительную плёнку в его присутствии не велось.»
The flaw: The key witness to the meeting does not confirm any discussion of the «film» — there is no direct evidence that Azatyan A.S. was aware of the nature of the cargo at that meeting.
A hundred traffic fines each — listed among «proof» of joining a terrorist group
«- в ООО «Агро-бизнес» отдельные лица осуществляли трудовую деятельность без соотвествующего оформления, что достоверно было известно, как директору данной фирмы Азатьяну Г.С., так и юристу фирмы Азатьяну А.С. За период с 2021 г. по 01.10.2022 г. Азатьян А.С. и Азатьян Г.С., как собственники транспортных средств, многократно (более 100 раз каждый) привлекались к административной ответственности за нарушение Правил дорожного движения РФ;»
The flaw: Administrative traffic fines and unregistered workers are included by the court in the list of circumstances from which the brothers' membership in an organized group preparing a terrorist attack is inferred. Speeding fines as a vehicle owner have neither relevance nor any connection to intent to blow up the Crimean Bridge (Art. 67, 74 CCP). Numerous fines for the owner of a company's vehicle fleet are mundane, not a mark of a terrorist.
The argument «children and workers were on the base» was not rebutted — simply ignored
«Также подсудимые Азатьян А.С. и Азатьян Г.С. просили учесть, что груз со строительной пленки находился на их базе, где находился, как сам Азатьян Г.С., так и работники их предприятия, а также прибывали дети Азатьяна А.С. Изложенное также подверждает их несоведомленность о наличии в грузе строительной пленки замаскированного СВУ, так как не стали бы подвегать оспасности себя, своих близких и работников.»
The flaw: The defense made a weighty argument: a person who knows he is storing 22 tonnes of explosives would not keep them on his own base next to himself, his workers and his own children. In the reasoning section (pp. 210–218), where the court «answers» the defense arguments, not a single word is devoted to this argument — it is neither rebutted nor assessed. Concealment of a material defense argument violates the requirements of legality, validity and reasoning of the verdict (Art. 7, 297, 307 CCP).
Nanograms of RDX on a pallet truck seven weeks later — «proof» of storing 22 tonnes of explosives
«В соотвествии с заключением по результатам взрывотехнической судебной экспертизы № 4/12 от 06.10.2023 (т. 41 л.д. 178-183) в предоставленных смывах п.п. 2-4, изъятых 26.11.2022 в ходе осмотра вилочного погрузчика (рохли), были обнаружены следовые количества гексогенсодержащего взрывчатого вещества иностранного производства на уровне 10-9 г.»
The flaw: The swabs were taken on 26.11.2022 — almost seven weeks after the unloading, from a pallet truck which, according to witness Dzheiroyan, was specially brought to the base on a van, so its origin and «cleanliness» were never established. 10⁻⁹ g is the limit of the method's sensitivity, typical of accidental cross-contamination. Swab no. 1 showed nothing at all. Such trace amounts prove neither storage of an IED on the base nor the Azatyan brothers' awareness.
Eyewitnesses: pallets of 500–600 kg. Court: «refuted» by the forklift specs that actually confirm it
«Что касается показаний свидетелей Джейрояна А.Р., Коломзарова А.В. и Постникова Ю.Н. о том, что каждый из 22 поддонов с пленкой весил значительно меньше 1 тонны (около 500-600 кг), то они опровергаются совокупностью приведенных выше доказательств, в том числе сведениями о технических характеристиках использовавшегося погрузчика.»
The flaw: Three workers who personally unloaded and loaded the pallets testified to 500–600 kg each — only ~12–13 tonnes total versus 22.77 tonnes gross per the waybill. The court rejects their testimony by citing the forklift specs, although on pp. 81–82 it states: capacity 3.5 t, with extended boom 1.2 t (load moment at maximum reach 1,490 kg). A pallet weighing close to a tonne simply could not be lifted by this forklift at boom reach — the specs confirm the witnesses rather than refute them. An internal contradiction of the verdict.
The «IED» lay openly on the asphalt by a dumpster for a day
«После того как приехала рохля, он с помощью нее выкатывал паллеты к краю прицепа, откуда Постников Ю.Н. спускал их на землю и складывал на асфальте, вблизи мусорного контейнера на территории базы. Все паллеты ставились в один ряд.»
The flaw: According to the prosecution, the brothers «illegally stored an IED» (p. 8 of the verdict). In fact, per witness testimony, the cargo lay openly for a day — in a single row on the asphalt by a dumpster, unloaded and loaded by regular workers who knew nothing of any «conspiracy». Such behavior is incompatible with awareness of 22 tonnes of explosives: no concealment, no safety measures, no access restriction. Direct intent (Part 2 Art. 25 CC) is not confirmed by these circumstances — it is refuted.
Charge: Zlob passed the Azatyans «information about the cargo with an IED». No evidence of what was actually said exists
«Не позднее 6 октября 2022 г. Злоб, во исполнение своей преступной роли, согласованно с Соломко, с целью совершения террористического акта передал Азатьяну А.С. и Азатьяну Г.С. информацию о планируемом прибытии груза с СВУ на территорию базы ООО «Агро-бизнес» для его временного хранения и перегрузки, о чем проинформировал Соломко»
The flaw: The verdict asserts as established fact that information specifically about «a cargo with an IED» was passed to the Azatyans. Yet the entire evidentiary record of the talks consists of call logs (pp. 99–101) recording only the fact of calls lasting 29 to 450 seconds, without a single record of their content. What was actually said in these short everyday calls is unknown to the case. The content of the conversations was invented by the court — a conclusion based on conjecture, prohibited by Part 4 Art. 302 CCP.
Psychological experts presupposed guilt: «behavior in the incriminated act»
«Выявленные у него индивидуальнопсихологические особенности не оказали существенного влияния на его поведение в инкриминируемом ему деянии.»
The flaw: This formula is repeated verbatim in the reports on both brothers: the experts assess «behavior in the incriminated act», i.e. they a priori take the commission of the crime as given — before any judicial decision. An examination embedded in accusatory logic does not investigate guilt but presupposes it. Using such reports violates the presumption of innocence (Art. 49 of the Constitution) and the objectivity requirements for expert examination (Art. 199 CCP).
The court acknowledged: the brothers aided an SVO participant and the church. And convicted them of an attack in the SBU's interests
«- что Азатьян А.С. и Азатьян Г.С. оказывали помощь своему двоюродному брату, в период его участия в специальной военной операции, имеют благодарности за оказание благотворительной помощи для нужд детской воскрешной школы; - что Азатьян А.С. имеет спортивные достижения и оказывал благотворительную помощь спортивной школе.»
The flaw: The court itself establishes: the brothers supported a relative — an SVO participant — and did charity work for a church and a sports school. These facts established by the court directly contradict the imputed motive — conscious assistance to Ukrainian special services against Russia. The motive for the crime was neither established nor reasoned at all: no ideology, no gain, no SBU ties were proven for the brothers. The verdict does not answer the question «why», making the finding of intent arbitrary (Art. 307 CCP).
Терчанян А.К. · 7
A hired driver: an ordinary trip on the employer's task
«Подсудимый Терчанян А.К. показал, что занимался грузоперевозками, работая неофициально водителем; примерно с августа 2022 г. он стал работать на Инасаридзе Сандро. 25 сентября 2022 г. Сандро предложил ему выполнить рейс для растаможивания груза в Армению, а затем отвезти груз в Армавир, с чем он согласился.»
The flaw: Terchanyan is a hired driver who received an ordinary task from his employer (a trip, customs clearance, delivery). There is no evidence in the verdict that he knew of the IED in the cargo; his role is limited to a labor function.
He saw inaccurate documents — therefore he «was aware» of the explosive device in the cargo
«Терчанян при осуществлении перевозки груза пленки, видел, что оформленные на него в Республике Армения документы (с учетом ранее представленных ему документов на груз в Грузии) не отражают действительные сведения о местепроисхождения груза, его отправителе и получателе, но, несмотря на это, согласился выполнить данную перевозку, осознавая наличие в грузе замаскированных предметов (веществ).»
The flaw: From the driver's knowledge of inaccuracies in the shipping documents the court leaps directly to knowledge of «masked items (substances)» — i.e. of the IED. Awareness about paperwork and awareness about an explosive device are different facts, and the latter is in no way proven. Direct intent (Art. 25 Criminal Code) to transport an explosive device is replaced by a presumption: «the documents were odd — so he knew about the bomb».
Intent to commit terrorism «proven» by the employer's message and a reaction to it
«При этом в период осуществления Терчаняном данной перевозки его работодатель присылал ему сообщение в поддержку Украины при проведении СВО, на которое Терчанян реагировал положительно, а также прислал сообщение, содержащее грубое оскорбительное нецензурное выражение в адрес Президента Российской Федерации.»
The flaw: The message «in support of Ukraine» was sent by the employer, not the defendant; Terchanyan's guilt is a «positive reaction» to someone else's words. Political statements and coarse language in a messenger do not constitute intent to commit a terrorist act (Art. 205 Criminal Code) and cannot prove complicity. The court substitutes proof of intent with an assessment of political views, contrary to Art. 28 and 29 of the Constitution.
The expert examination found no signs of awareness — the conclusion is turned against the defendant
«В исследуемых репликах Терчаняна А.К. не выражено беспокойство, связанное с опасностью для его жизни. При этом сделать однозначный вывод об отсутствии осведомленности Терчаняна А.К. о наличии в грузе посторонних предметов не представляется возможным.»
The flaw: Comprehensive psycholinguistic expert examination No. 3/501 found in Terchanyan's speech neither signs of understanding that the cargo contained foreign items nor anxiety for his life. The expert's caveat that «absence of awareness cannot be proven» is a methodological statement, not a doubt favoring the prosecution: a defendant need not prove innocence (Art. 14 CCP). Yet in its final assessment (p. 213) the court asserts that Terchanyan «was aware» of the IED — directly against the only study of his speech.
One of three customs officers missed the anomaly even in an experiment — yet the driver «knew»
«Двое участников исследования из трех выявили неоднородность в содержимом грузового отсека. После применения специальных инструментов обработки был выявлен неоднородный уровень поглощения ренгеновского излучения в рулонах полиэтиленовой пленки в 4, 5, 6, 24, 25, 26 рядах начиная со стороны кабины водителя.»
The flaw: The verdict itself records: Terchanyan's cargo twice passed Armenian customs X-ray screening and was released, and in the subsequent experiment only two of three customs officers detected the image anomaly — and only after special processing. If professionals with equipment did not see the inclusions, the court's conclusion that the driver «was aware» of the masked IED is refuted by the case's own objective data. The unresolved contradiction renders the guilt finding unproven (Art. 297, 307 CCP).
«Fully covered by intent»: a bare assertion instead of proof of intent
«При этом суд исходит из требований ст. 35 УК РФ и учитывает, что изложенные в описательной части приговора действия организованной группы, связанные с незаконными перемещениями СВУ через указанные границы, полностью охватывались умыслом подсудимых Соломко и Терчаняна.»
The flaw: Qualifying the acts as smuggling of an explosive device (Part 3 Art. 226.1 Criminal Code), the court confines itself to the formula «fully covered by intent», without analyzing what established awareness specifically of an explosive device. Asserting intent without presenting and assessing evidence violates the requirements of a reasoned verdict (Art. 297, 307 CCP) and effectively imputes intent by presumption.
Testimony on pallet weight «refuted» by the forklift specs the defense itself relied on
«Что касается показаний свидетелей Джейрояна А.Р., Коломзарова А.В. и Постникова Ю.Н. о том, что каждый из 22 поддонов с пленкой весил значительно меньше 1 тонны (около 500-600 кг), то они опровергаются совокупностью приведенных выше доказательств, в том числе сведениями о технических характеристиках использовавшегося погрузчика.»
The flaw: The defense argued: the pallets weighed 500–600 kg, therefore the cargo Terchanyan delivered and the cargo that exploded were not the same. The court «refutes» the witnesses by citing the forklift's specifications — the very specs the defense relied on; per the case file (pp. 81–82) the forklift's capacity at boom extension is 1.2–1.49 t, which in no way refutes the witnesses. Not a single specific refuting piece of evidence is named — the dismissal is unmotivated (Art. 307 CCP).
Злоб В.В. · 6
Zlob's awareness inferred «from his business experience»
«Так, получив от Соломко информацию о характере груза («строительная плёнка»), Злоб и Азатьян А.С., с учётом их опыта работы в сфере предпринимательской деятельности, не могли не понимать, что такой груз не является дефицитным или запрещённым к ввозу в Россию, а ранее применявшаяся при его доставке линия гранулирования свидетельствует о наличии в нём замаскированных предметов (веществ).»
The flaw: The court infers knowledge of the concealed cargo not from evidence but from Zlob and Azatyan A.S.'s «business experience» («could not have failed to understand»). This is a presumption of awareness instead of proof of intent (Art. 25 Criminal Code); the mere transport of legal equipment (a granulation line) does not prove knowledge of an IED.
Zlob insisted on cargo documents — the court ignored this circumstance
«Абонент высказывает Злобу В.В. свою озабоченность, что на груз нет никаких документов, и надежду, что сотрудники ГИБДД не остановят автомобиль. В свою очередь Злоб В.В. обещает попросить, чтобы водителю на загрузке выдали какие-нибудь документы на груз.»
The flaw: The correspondence shows behavior opposite to intent: Zlob insists that shipping documents be issued for the cargo — that is, he seeks to legalize the haul. A person knowingly transporting a concealed IED would not demand documents for it. The court left this circumstance, pointing to good faith, entirely unassessed in its reasoning, violating the requirement of a full inquiry (Art. 307 CCP).
Verdict: Solomko told Zlob about the IED. The evidence: talks only about the «film»
«В тот же период Соломко, действуя согласованно с иным лицом 2 и другими соучастниками, с целью совершения террористического акта сообщил Злобу о необходимости обеспечить разгрузку и временное хранение СВУ на территории базы ООО «Агро-бизнес», а в дальнейшем осуществлял с ним обмен информацией и координировал его действия.»
The flaw: The court states as an established fact that Solomko told Zlob about unloading and storing the IED itself. Yet all examined evidence — WhatsApp and Telegram chats, testimony, call records — speaks exclusively of «construction film». The conclusion that information about the IED was passed to Zlob has no evidentiary basis and substitutes for proof of intent (Art. 25 Criminal Code).
He did not report to the police what he did not know — therefore an accomplice
«Несмотря на это, Злоб и Азатьян А.С. не обратились в правоохранительные органы, а, якобы, бесскорстыно, решили оказать помощь Соломко.»
The flaw: From unproven awareness the court draws a double conclusion: both knowledge and guilt for not contacting the authorities. A duty to report a crime presupposes proven knowledge of it — none was proven. The word «allegedly» before «selflessly» is backed by no evidence that Zlob gained anything from the haul.
The argument of Zlob's pro-Russian stance and lack of motive left unassessed
«Аналогичные сведения содержатся в оглашенных показаниях Соломко Р.И. и Злоб В.В., данных ими в ходе предварительного следствия. Также сторона защиты обратила внимание на показания Злоба В.В. в той части, что он является сторонником России, перевез семью в г. Симферополь, подал документы на получение гражданства РФ.»
The flaw: The court reproduces the defense argument about Zlob's lack of any motive (a supporter of Russia, moved his family to Crimea, applied for Russian citizenship) but then gives it no assessment whatsoever — positive or negative. The argument is simply left hanging: motive and personality remain outside the analysis, violating the requirement that a verdict be reasoned (Art. 307 CCP).
On the day of the blast Zlob openly told acquaintances the whole haulage chain
«08.10.2022 примерно в 14 час. 00 мин. он приехал на зернохранилище Злоба В.В., расположенное в пос. Харитоновка Симферопольского района Республики Крым, где они обсуждали причины взрыва на Крымском мосту. Злоб В.В. рассказал ему, что за день до взрыва, то есть 07.10.2022, к нему обратился фермер из Херсонской области, которого Злоб В.В. называл «Иванычем».»
The flaw: After the blast, on the same day, Zlob calmly and openly explained to outsiders the whole haulage chain — from «Ivanych's» request to finding a truck through a dispatcher. A participant in a terrorist attack does not behave this way; witness Glushchenko gave similar testimony. The court left this testimony about Zlob's post-blast behavior unassessed in its reasoning.
Антипов О.А. · 11
They met in an open logistics chat of 300 people
«С Антиповым О.А. познакомился в чате «Логистика закупок и поставок ЕС» в мессенджере «WhatsApp», когда его включили в созданный чат логистов, в котором состояло около 300 человек.»
The flaw: The participants of the chain met in an open professional logistics chat of ~300 people — an ordinary business contact, not a sign of prior conspiracy of a stable group (Art. 35 Criminal Code).
A 'terrorist' posted the haul order on the open ati.su exchange under his own company
«После этого он разместил заявку от ООО «ТЭК-34» на сайте «ati.su», указав, что за перевозку водитель получит оплату в размере 48 т.р. По данной заявке ему позвонила девушка, как он думал Пашаева, с которой они устно согласовали условия»
The flaw: The court itself recites that the haul request was posted on the public freight exchange ati.su under a real company registered to Antipov. A member of a terrorist group acting conspiratorially does not leave such a digital and paper trail. The court left this circumstance, which directly disproves intent, entirely unassessed in its reasoning — violating the full-inquiry requirement (Art. 307(2) of the Criminal Procedure Code).
Terror-plot accomplices haggled over a 4,000–5,000 ruble markup
«Он сообщил Былину, что нашел автомобиль за 52 т.р., чтобы 4 т.р. оставить себе. Данная цена устроила Былина, но последний попросил сообщить заказчику, что стоимость перевозки составит 57 т.р., чтобы 5 т.р. мог получить он (Былин).»
The flaw: The verdict records ordinary commercial haggling among logisticians over a 4,000–5,000 ruble middleman's markup. Such behavior is incompatible with persons performing 'criminal roles' in a terror plot carrying life sentences: nobody bargains over 4,000 rubles while knowingly hauling an IED. The court cited this fact but never explained why it does not refute Antipov's awareness, substituting assertion for proof of intent (Arts. 17, 307 CPC).
Antipov pressed for cargo documents — the court cited it as evidence without assessing it
«Антипов О.А. высказывает абоненту свою озабоченность, что на груз нет никаких документов, и надежду, что сотрудники ГИБДД не остановят автомобиль. В свою очередь абонент обещает попросить, чтобы водителю на загрузке выдали какие-нибудь документы на груз.»
The flaw: The correspondence shows behavior opposite to intent: Antipov is concerned about the absence of shipping documents and presses to have them issued. A person knowingly transporting a concealed IED would not seek to legalize the haul with paperwork. The court folded this correspondence into the prosecution's evidentiary base without any reasoned rejection of its exculpatory value — an unmotivated dismissal of the defense argument (Art. 307 CPC).
For a 'conspiratorial' haul a full set of genuine vehicle and driver documents was collected
«В переписке между «Наиба Пашаева» ([email скрыт]) и «Oleg Antipov» ([email скрыт]) осуществляется обмен документами (фотографии), необходимыми для оформления договора оказания транспортных услуг: договора аренды транспортного средства с ИП █████████ Рахман кызы; водительского удостоверения █████████; СТС на грузовой автомобиль и полуприцеп, принадлежащие █████████; паспорта с личными данными и регистрацией █████████; заявки на предоставление транспортных услуг.»
The flaw: The court establishes that the haul was formalized by the rules of lawful logistics — with a lease agreement, genuine driver's license, vehicle registration and the driver's passport. The conspiracy imputed to Antipov excludes collecting and exchanging a full set of genuine documents identifying every participant. Having established these facts, the court was obliged to assess them together with its finding of intent (Arts. 17(2), 307 CPC), yet confined itself to a bare assertion of a 'criminal role'.
A breach of freight-haulage rules is declared proof of participation in a terror attack
«Указанные требования не были выполнены Антиповым О.А., что свидетельствует о том, что он существенно нарушил Российское законодательство в области грузовых автомобильных перевозок - «Правила перевозок грузов автомобильным транспортом», утвержденными постановлением Правительства РФ от 21.12.2020 № 2200 и ФЗ «О транспортно-экспедиционной деятельности» № 87-ФЗ.»
The flaw: The only substantive charge the court could lay against Antipov is a breach of subordinate freight-haulage rules: he worked remotely from St. Petersburg and did not inspect the cargo personally. But awareness of an IED and terror intent do not follow from violating haulage rules and Federal Law No. 87-FZ: guilt is inferred from civil-law imprudence. This directly violates the presumption of innocence (Art. 49 of the Constitution) and the ban on verdicts based on conjecture (Art. 297(2) CPC).
Witness: remote brokering without cargo checks is the industry norm. Court: 'subjective perception of character'
«При заключении договора (оформлении заявки) на грузопервозку Антипов, как и он, работали удаленно, проверка груза и документов на него всегда входила в обязанности водителя. Такой порядок полностью соотвествует требованиям действующего в России законодательства.»
The flaw: Kurochkin's testimony is not a character reference but evidence of industry practice that refutes the verdict's key finding of Antipov's 'substantial breach of the law' (p. 80). Yet the court dismissed all defense witnesses with one blanket formula about their 'subjective perception of the defendants' character' and their not being eyewitnesses — substituting a formal label for reasoning. This violates the reasoned-verdict requirement (Art. 307 CPC) and creates an internal contradiction between pages 80 and 209–210 of the judgment.
Dispatcher witness: not checking cargo or documents is normal shipping practice — that is the driver's job
«При данной первозке она не отвечала за груз, его погрузку и выгрузку не контролировала, документы на груз не проверяла, так как это не входит в ее обязанности, этим всем занимается водитель. Такой порядок является обычным при осуществлении грузоперевозок.»
The flaw: Witness Levkovich, a transport dispatcher since 2016, stated the industry standard outright: a dispatcher is not responsible for the cargo, does not supervise loading and does not check documents — the driver does. Yet the prosecution charged Bylin and Antipov precisely with the absence of personal cargo control as a mark of a criminal role.
Antipov: subcontracting the haul to another carrier is common practice; 50–53k RUB matched the market
«Он посчитал, что зерновозы не приспособлены для перевозки грузов на паллетах, а обращение одной транспортной компании к другой транспортной компании для перевозки грузов является обычной практикой. Основываясь на личном опыте он сопоставил расходы и оценил возможную стоимость перевозки 50000-53000 рублей, что соответствовало рыночной стоимости перевозки подобного груза по данному направлению.»
The flaw: The indictment reproduces Antipov's explanations: grain trucks were unfit for pallets, and one carrier subcontracting another is common practice; he estimated the price from personal experience and it matched the market rate. The standard scheme and market price demolish the prosecution's 'suspicious intermediary chain' and 'abnormal payment' arguments.
Antipov: cargo documents are drawn up by shippers/consignees, and cargo inspection is not a transport company's duty
«Изготовлением и оформлением сопроводительных документов он не занимался, так как это не входило в его рабочие обязанности. Данным вопросом обычно занимаются грузоотправители или грузополучатели, а не транспортные компании. Былин А.Г. предоставил ему информацию о том, что грузом является строительная пленка. Он не знал и не мог знать, что в данном грузе могло быть замаскировано какое-либо взрывчатое вещество. Проверка соответствия груза, его осмотр не входит в его рабочие обязанности.»
The flaw: The indictment reproduces Antipov's account of the industry's division of duties: shipping documents are drawn up by consignors or consignees, not transport companies; checking and inspecting cargo is not part of his job. This directly contradicts the verdict (pp. 79–80), where failure to do exactly these things is called a 'material violation of the law' and proof of guilt.
Былин А.Г. · 6
His role — passing on an ordinary haulage request for «film»
«6 октября 2022 г. после 13 часов с ним связался Былин и попросил найти автомобиль для перевозки из г. Армавира в г. Симферополь плёнки на палетах весом 21 т для его товарища.»
The flaw: Bylin's role comes down to an ordinary intermediary function — passing on a request to haul «film on pallets». There is no sign in this act of awareness of the cargo's contents.
Bylin's claim that his interrogation records were inaccurate rejected in one phrase
«Утверждения подсудимого Былина о том, что протоколы его допросов на стадии предварительного расследования содержат отдельные недостоверные сведения, суд отвергает.»
The flaw: Bylin stated plainly that the records of his interrogations contained inaccurate information — the court rejects this in a single phrase, citing only formal features (defense counsel present, rights explained, signatures). It examines neither which information is disputed nor why it is accurate. A signature on a record does not answer the argument about its content — an unmotivated dismissal (Art. 307 CCP).
A life sentence over a 5,000-ruble commission
«Через некоторое время Антипов О.А. сообщил, что нашел машину за 52 000 рублей, а он сказал ему, чтобы тот добавил его комиссионные 5 000 рублей, за помощь в поиске автомобиля. Он сообщил Злобу В.В., что нашли машину за 57 000 рублей, с чем тот согласился.»
The flaw: Bylin's only «gain» was 5,000 rubles of an ordinary broker's commission, which he himself openly disclosed during the investigation. To ascribe to a man with such a «motive» conscious participation in a deadly terrorist attack — punished here with life imprisonment — defies common sense and the requirements for proving intent and motive (Arts. 25, 205 Criminal Code).
The «covert» IED shipment was arranged via the open ati.su freight exchange
«После этого он разместил заявку от ООО «ТЭК-34» на сайте «ati.su», указав, что за перевозку водитель получит оплату в размере 48 т.р.»
The flaw: The chain started by Bylin's call was arranged as openly as possible: a public posting on the ati.su freight exchange in the name of the real company TEK-34, a contract-order naming the driver and the route. A covert IED shipment via an open platform with a full paper trail is an internally contradictory construction; Bylin's awareness of the IED does not follow from these actions.
The charge: Bylin in Crimea and Belgorod region. The court's own call records: in Krasnodar Krai
«06.10.2022 в период с 13 часов 20 минут до 16 часов 32 минут между абонентами Злобом В.В. и Былиным А.Г. зафиксировано 5 соединений длительностью от 15 до 120 секунд. В указанный день Былин А.Г. находился на территории Краснодарского края.»
The flaw: An internal contradiction of the verdict: in its narrative part (p. 8) the court claims Bylin performed his «criminal role» while «on the territory of the Republic of Crimea and Belgorod region», whereas the call records the verdict relies on place him in Krasnodar Krai on 06.10.2022. The factual circumstances are misstated, undermining the reliability of the entire description of Bylin's role (Art. 307 CCP).
The court blamed the dispatcher for not checking the cargo — though its own witness said that is not the dispatcher's job
«При данной первозке она не отвечала за груз, его погрузку и выгрузку не контролировала, документы на груз не проверяла, так как это не входит в ее обязанности, этим всем занимается водитель. Такой порядок является обычным при осуществлении грузоперевозок.»
The flaw: The court itself cites a practicing dispatcher: checking the cargo and documents is the driver's duty, the dispatcher does not control the cargo, and «such a procedure is customary». Then, on p. 214, the court holds against Bylin and Antipov precisely the shipment «without any check of the cargo itself or even the documents». An industry-standard practice is turned into proof of criminal intent.
Все подсудимые · 16
One can be in an «organized group» without knowing its members
«Оценивая доводы стороны защиты о том, что не все подсудимые были знакомы между собой либо со всеми другими участниками организованной группы, а также осведомлены о действиях того или иного участника группы, — это само по себе не опровергает установленный судом факт нахождения каждого подсудимого в организованной группе, поскольку, исходя из условий деятельности такой группы, осуществления связи её членов через лиц, координирующих действия группы, и особенностей предмета преступления, отдельные участники организованной группы могут быть осведомлены о наличии других участников и их роли лишь в необходимых случаях.»
The flaw: The court admits the defendants might not have known each other, treating this not as doubt but as a «feature» of an organized group. This dissolves the mental element and contradicts Art. 35 Criminal Code (an organized group implies stability and coordination).
«The image of a law-abiding citizen» → therefore recruited into the group
«Таким образом, каждый из подсудимых создавал лишь образ «законопослушного гражданина» перед окружающими их лицами, тогда как в действительности ни один из них таковым не являлся. При этом осуществляемая каждым из подсудимых деятельность была направлена на максимальное извлечение прибыли, в том числе путём игнорирования действующего в России законодательства, ввиду чего они и были привлечены организаторами в состав организованной группы, готовившей террористический акт на Крымском мосту.»
The flaw: The construction: they did business «in the grey» → therefore they were recruited → therefore they are members of the group. A non sequitur: informal business proves neither awareness of the attack nor intent.
The defense specialist's report downgraded to a «document»
«Заключение специалиста не может подменять заключение эксперта. В этой связи заключение, представленное стороной защиты, от 13 июня 2024 г. № 920-7-77-72с, суд не находит оснований расценивать в качестве заключения эксперта (ввиду необходимости предусмотренной УПК РФ процедуры назначения и производства судебной экспертизы), а принимает во внимание в качестве иного документа — ст. 84 УПК РФ.»
The flaw: An inconvenient finding by the defense specialist is stripped of evidentiary value by reclassifying it as a «document» (Art. 84) instead of a specialist's report (Art. 80 CCP); no repeat or additional expertise is ordered. The contradiction is resolved procedurally rather than on the merits, restricting the right to defense (Arts. 6, 58 CCP).
The defendants' testimony rejected wholesale
«Учитывая изложенное выше в своей совокупности, суд отвергает показания подсудимых, как в судебном заседании, так и на стадии предварительного следствия (те из них, которые были оглашены в судебном заседании), в части их непричастности к совершению инкриминируемых деяний и в части, противоречащей фактическим обстоятельствам дела, поскольку они не согласуются с другими материалами дела, и находит их данными с целью избежать уголовной ответственности за содеянное.»
The flaw: The testimony is rejected with a single formula «to evade liability», without specifying which testimony and how exactly it contradicts which specific evidence. A violation of the requirement that a verdict be reasoned (Art. 307 CCP).
EAEU Customs Code obliges the carrier NOT to open the cargo — the procedure itself rules out knowing its contents
«При перевозке (транспортировке) товаров в соответствии с таможенной процедурой таможенного транзита перевозчик, независимо от того, является ли он декларантом товаров, обязан: доставить товары и документы на них в установленный таможенным органом отправления срок в место доставки товаров, следуя по определенному маршруту перевозки (транспортировки) товаров, если он установлен; обеспечить сохранность товаров, таможенных пломб и печатей либо иных средств идентификации, если они применялись; не допустить разгрузку, перегрузку (перевалку) и совершение иных грузовых операций с товарами, перевозимыми (транспортируемыми) в соответствии с таможенной процедурой таможенного транзита, а также замену транспортных средств, перевозящих такие товары, без разрешения таможенных органов (п. 1 ст. 150 ТК ЕАЭС).»
The flaw: The verdict reproduces Art. 150(1) of the EAEU Customs Code: in customs transit the carrier must only deliver the goods, keep the seals intact and NOT allow unloading, reloading or any cargo operations without customs permission. The law flatly forbids the carrier to open and inspect the cargo. Charging Terchanyan and other chain participants with knowledge of the sealed trailer's contents means charging them with not breaking that prohibition.
FTS specialist: seals are not needed after transit ends — removing them at unloading is routine, not conspiracy
«В наличии пломб на транспортном средстве с товарами Союза, после завершения таможенного транзита, нет необходимости.»
The flaw: Testimony of FTS specialist Ugryumov (head of the customs-transit control department) as rendered in the verdict: for Union goods, seals are unnecessary once transit is completed. The driver tearing off the seals at the Armavir base is a routine unloading action, not 'concealment of traces' as the prosecution framed it.
FTS risk-management specialist: even a customs officer has no duty to apply control measures when a risk is flagged
«Окончательное решение за сотрудником, выявивших профиль риска. Данным сотрудником является тот же сотрудник, что и вносит сведения в «КПП». При этом обязанность применить то или иное мероприятие у сотрудника нет.»
The flaw: The head of the FTS risk-management coordination department, Zlobin, explained: a risk profile is advisory — 'the officer has no obligation to apply any particular measure'. If the state control system is selective and discretionary by design, demanding that private logisticians and drivers reliably detect a camouflaged IED is senseless.
FTS internal inquiry: no violations in passing the truck through Verkhniy Lars were found
««признаки преступлений и коррупционной составляющей в действиях должностных лиц МАПП «Верхний Ларс» и СОТ, связанных с перемещением 04.10.2022-05.10.2022 через МАПП «Верхний Ларс» товаров, перевозимых в грузовом транспортном средстве «DAF» с г.р.н. «XS317SS/VV088U», не выявлены и документально не подтверждены».»
The flaw: An official FTS internal inquiry found that Verkhniy Lars border-post officers violated nothing when passing the DAF — the cargo crossed the border with flawless routine paperwork: transit declaration, CMR, insurance and a customs-seal transport certificate.
Head of the Crimean customs scanner department: objects have been successfully hidden even from X-ray inspection
«По рентгеновскому изобржению ИДК можно определить неоднородность груза. В его практике были случаи, что какие-то предметы удавалось скрыть от контроля с помощью ИДК.»
The flaw: Witness Krasnozhon (head of the Crimean customs scanner-systems department) admits: in his experience, objects have been successfully hidden from X-ray scanners. If a professional scanner operator cannot guarantee detection, a driver, forwarder or dispatcher without equipment could hardly know about a camouflaged IED.
X-ray analysis specialist: two-tier pallet stacking is standard axle-load distribution
«Данная схема, как правило, применятся прежде всего, если вес одного грузового места значителен и общий вес груза необходимо распределить равномерно по длине грузового отсека, а больший вес перенести на ведущие оси тягача, чтобы избежать перевеса на оси тележки при взвешивании; скрыть его двух ярусным расположением от визуального контроля; либо двух ярусное размещение не допускается из-за каких-либо свойств товара.»
The flaw: The prosecution presented the two-tier pallet stacking in the middle of the trailer as a concealment marker. But the Scantronik Systems specialist explained: such a layout 'as a rule' serves to distribute weight evenly and shift the greater load onto the tractor's driving axles — routine loading practice, not a conspiratorial trick.
The verdict quotes the SBU chief: the cargo was engineered to fool customs scanners
«Для теракта использовались накачанные смесью гексогена металлические цилиндры-сердечники, обмотанные целлофановой пленкой, чтобы скрыть содержимое груза от таможенных сканеров. По мнению Малюка, подобный груз был похож на гражданский и не должен был вызвать подозрений. Суммарный вес соответствовал 21 тонне. СБУ рассчитала толщину слоя пленки, которая была достаточной, чтобы скрыть содержимое от таможенных сканеров.»
The flaw: The verdict reproduces SBU chief Malyuk's interview: the IED was deliberately camouflaged 'from customs scanners', the film layer thickness calculated so the cargo 'was not supposed to arouse suspicion'. If the device was engineered to deceive professional inspection equipment, demanding awareness from a driver, a dispatcher and loaders is impossible by design — their guilt rests on not knowing what could not be known.
Armenian customs physically cut open a roll and took a sample for examination — and released the cargo
«После к нему подошли сотрудники таможни Республики Армения, которые приступили к проверке груза. Перед ними он сорвал пломбу желтого цвета и открыл прицеп. Сотрудники таможни сфотографировали груз, один из них взял образец целлофана из последнего поддона, предварительно вскрыв ножом целлофан, а затем сделал на боковой поверхности рулона глубокий вырез. Со слов сотрудников таможни, указанный образец они унесли с собой на экспертизу.»
The flaw: Per Terchanyan's testimony in the indictment: at the border, Armenian customs did not stop at X-ray — they opened the trailer, photographed the cargo, cut a piece out of a roll with a knife and took the sample 'for examination'. The cargo was released. A state inspection with physical sampling found nothing — yet the court held that the driver 'was aware' of the contents.
The prosecution 'refutes' the ordinariness of the practice by noting the base had not rendered such services before
«Утверждение Азатьяна Артема и Азатьяна Георгия об их непричастности к совершению теракта и о том, что они не входили в организованную группу, а только выполнили просьбу своих партнеров по бизнесу Соломко и Злоба о хранении и перегрузке пленки, что являлось для них обычной практикой, также опровергается установленными в ходе следствия обстоятельствами. Сотрудники базы Агробизнес пояснили, что до вышеописанных случаев с оборудованием по изготовлению удобрений и пленкой они не сталкивались с тем, чтобы Азатьяны использовали базу для хранения и перегрузки грузов, не относящихся к их деятельности»
The flaw: The indictment acknowledges that the Azatyans called storing and transshipping the film 'ordinary practice' among partners, and 'refutes' it with a single argument: base employees had not done this before. A first instance of normal industry practice is turned into proof of participation in a terrorist attack — while the industry norm itself is not disputed.
The dead driver's widow: he could not know about the explosive device and would have refused the trip
«Супруг не мог знать о наличии в грузе взрывного устройства, а если бы он узнал об этом 07.10.2022 или ранее, то отказался бы от перевозки указанного груза и сообщил об этом в правоохранительные органы.»
The flaw: The victim — widow of the ProStar driver killed in the blast — testified: her husband could not know about the IED in the cargo and, had he learned, would have refused and reported it. The man who actually drove the truck knew nothing — vivid confirmation that the logistics chain was built on the performers' ignorance.
Rosselkhoznadzor specialist: the 'UA' pallet mark is applied once at manufacture and never renewed
«если тара произведена в Казахстане, то при дальнейшем ее использовании на территориях других стран повторная маркировка не требуется до ее полного разрушения. На предъявленных фотографиях металлического контейнера, в котором расположены деревянные паллеты с рулонами полиэтиленовой пленки, на паллетах имеется маркировка фитосанитарного контроля, где имеется буквенное обозначение страны изготовителя тары «UA» - Украина («UA»- общепринятое буквенное сокращение страны на латинице), что позволяет однозначно утверждать, что данные паллеты были изготовлены на территории Украины.»
The flaw: Specialist Ilchenko (head of a Rosselkhoznadzor phytosanitary supervision department) explains the ISPM-15 standard: the mark is applied once in the pallet's country of manufacture and is not renewed during reuse 'until its complete destruction'. It follows only that the pallets were once made in Ukraine — yet the prosecution turns the marking into proof of the cargo's 2022 Ukrainian route.
Shift deputy head of Verkhniy Lars border post: a temporary control regime was in force during reconstruction
«Мы руководствуемся таможенным законодательством ЕЭС в части того, в отношении чего осуществляется таможенный контроль. Также действует временный порядок осуществления контроля на период реконструкции пункта пропуска. Вопрос: На тот период времени такой порядок действовал?»
The flaw: Witness Tedtoev, shift deputy head of the Verkhniy Lars customs post, confirmed in court: in October 2022 control at the crossing operated under a temporary regime due to reconstruction. The depth of inspection was set by the state regime and the risk system, not by the carrier's actions — the chain participants physically could not 'minimize inspection risk'.
Азатьян А.С. · 2
«Allegedly, selflessly»: gratuitous help treated as proof of intent
«Несмотря на это, Злоб и Азатьян А.С. не обратились в правоохранительные органы, а, якобы, бесскорстыно, решили оказать помощь Соломко.»
The flaw: With the word «allegedly» the court discards the gratuitous nature of the help without any evidence of a selfish or criminal motive of Azatyan A.S. Not reporting to the police when one does not know of a crime cannot prove intent: one cannot «fail to report» what one does not know. The guilty verdict rests on a presumption of awareness contrary to Art. 49 of the Constitution and Art. 14 CCP.
Azatyan A.S.: free transshipment of the film is normal partner practice in agriculture
«На просьбу Соломко Р.И. о перегрузке полиэтиленовой пленки он ответил согласием поскольку не видел в этом ничего сомнительного по причине знакомства с Ковалем Е.В. и Злобом В.В., так как это обычная практика партнерских отношений, тем более в сфере сельского хозяйства, кроме того это не влекло никаких финансовых затрат.»
The flaw: The indictment itself records Azatyan A.S.'s motive for agreeing: 'ordinary partner practice' in agriculture, free of charge and without any knowledge of the cargo's origin, quantity or destination. An everyday partner favour without benefit and without cargo information is incompatible with the alleged awareness of the IED.
Азатьян Г.С. · 3
He saw lawful shipping documents — therefore he «realized» there was contraband
«Как следует из исследованных материалов дела, при поступлении на базу, где располагалось руководимое Азатьяном Г.С. предприятие, груза строительной пленки, последний видел имевшиеся у Терчаняна документы на груз, свидетельствующие о его поставке из-за границы. При этом Азатьян Г.С. данные документы принять отказался. Между тем, являясь образованным человеком, длительное время руководившим собственным предприятием, Азатьян Г.С. не мог не понимать, что такой груз не является дефицитным или запрещенным к ввозу в Россию, и осознавал, что в нем замаскированы другие предметы (вещества).»
The flaw: The court itself states: Azatyan G.S. saw documents indicating a lawful cross-border delivery. From the existence of lawful shipping documents it draws the opposite conclusion — awareness of a concealed IED. This is a logical inversion: the documents confirm the apparent legality of the delivery, not knowledge of its criminal content. The formula «could not fail to understand» substitutes for proving direct intent (Art. 25 CC).
Issuing a waybill to show inspectors treated as complicity
«Несмотря на это, Азатьян Г.С. в правоохранительные органы не обратился, а, напротив, при отправке груза пленки с территории базы подготовил и выдал водителю накладную на груз для ее возможного представления проверяющим лицам.»
The flaw: Issuing an open document meant to be shown to traffic police and inspection services is the behavior of a person with nothing to hide. An informed accomplice to a terrorist act would, on the contrary, avoid any documentary trace of his involvement. The court turns evidence of good faith into evidence of guilt without explaining why «on the contrary». A conclusion built on conjecture, not evidence (Part 4 Art. 302 CCP).
Azatyan G.S.: the cargo arrived sealed, and once opened at unloading it raised no visual questions
«Кроме того, водитель грузового автомобиля, доставившего груз в г. Армавир, при нем срывал транспортировочные пломбы с трейлера, в котором находилась пленка. Визуально вопросов к рулонам с пленкой тоже не было, каких-либо внешних признаков, позволяющих сделать вывод о наличии в рулонах посторонних предметов, не имелось.»
The flaw: The indictment reproduces: the trailer arrived sealed, the seals were torn off by the driver in Azatyan G.S.'s presence, and the opened rolls bore 'no external signs allowing one to conclude that the rolls contained foreign objects'. Even direct visual contact with the opened cargo gave no way to learn about the IED.
Quotes are given verbatim from the verdict and case file with page references. This section is expanded as all volumes and documents are analyzed.