том, что Былин сообщил Антипову о прибытии Терчаняна на базу Азатьянов и необходимости приискания другого автомобиля ложь от начала до конца. Зачем это нужно? Слабая попытка донести до суда согласованность действий Былина в составе организованной группы? А что прокурор привел доказательства того, что Злоб проинформировал Былина о перегрузе на базе Азатьянов? Впрочем, как и вся остальная так называемая роль Былина. Я возвращаюсь к доказанности. Государственное обвинение, опираясь на косвенные и отрывочные сведения, пытается представить обычную коммерческую деятельность Былина как составную часть особо тяжкого преступления. Позвольте продемонстрировать, почему эта позиция не выдерживает никакой критики. Отсутствие какого-либо умысла на совершение террористического акта. Обвинение не представило и не может представить ни одного прямого доказательства того, что Былин знал о характере груза – взрывном устройстве, замаскированном под полиэтиленовую пленку. Что делал Былин? Он получил от своего делового партнера, Злоба, запрос на поиск автомобиля для перевозки легального и распространенного груза – строительной пленки. В рамках своей профессиональной деятельности в сфере логистики сельхозпродукции он обратился к другому логисту, Антипову, чтобы тот нашел транспорт. Что Не делал Былин? Он не вступал в контакты с организаторами теракта, в том числе с таинственным «Иван Ивановичем». Он не интересовался маршрутом следования груза, прибытия груза, не знал и не мог знать о его конечной цели – подрыве на Крымском мосту. Действия Былина укладываются в схему «один знакомый попросил другого знакомого помочь найти машину». Это бытовая, а не преступная логистика. Отсутствие доказательств осведомленности о составе организованной группы. Обвинение строит свою версию на том, что Былин действовал в составе организованной группы. Но что нам показывают материалы дела? Нет связи с ядром группы: В переписке и телефонных соединениях отсутствуют контакты с ключевыми фигурами.