То есть в отношении меня провели полиграф. И я в первую очередь просил не то, чтобы куда-то его приобщить, а просто я как гражданин России, в отношении меня провели исследование, я хочу на него посмотреть. Я думаю, жалко, что здесь нет представителей потерпевших, но я думаю, что им хотелось бы тоже посмотреть перед тем, как делать какие-то выводы заявления. Было проведено 20 полиграфов. Я понимаю, что какой-то может быть есть хитрый шпион, который может найти полиграф. Но все 20 полиграфов говорят, что люди, проходившие эти полиграфы, не знали ни о каких терактах, готовящихся СБУ. Все полиграфы говорят об одном и том же. Помимо этого, Азатьян Георгий уже упоминал дело, по которому в Петербурге был убит Владлен Татарский, был совершен теракт. Я не изучал материалы дела, но я смотрел телевизор, смотрел новостные каналы и там говорилось, что сторона обвинения заявляет о том, что причастность этой террористки доказывается тем, что она, проходя исследование на полиграфе, запнулась на каких-то вопросах. То есть она запнулась на полиграфе, мы это сразу доказываем, мы это объявляем журналистам, смотрите, она запнулась на полиграфе, значит она врет, значит она действительно преступница. У нас полиграф показывает, что мы не врем, это мы не будем никому показывать, это мы куда-то спрячем и не будем давать на обзор людям. Вообще, я не знаю, как это сказать, нечестно, несправедливо. Также хочу обратить внимание на то, что прокуратура в своей речи считаю проигнорировала постановление Верховного Суда по делам о террористической направленности, в котором говорится, что необходимо учитывать поведение обвиняемых до теракта, во время теракта и после теракта, учитывать их поведение, чем они занимались, соответственно, для того, чтобы судья впоследствии выносил правильное решение. В прокуратуре у нас свои вещи. Они не указывают ничего о том, что я и другие обвиняемые сами явились, сами сотрудничали. Эти обстоятельства невозможно оспорить. Эти факты, никуда от них не денешься. Помимо того, что я сам позвонил, сам сотрудничал, за день до того задержания, я посмотрел, как по Бастрыкин доложил, что оказывается, найдены причастные. Я смотрю, думаю молодцы, задержали кого-то. Я смотрю дома. Через какое-то время мне звонит оперативный сотрудник ФСБ, говорит, что нужно будет в Москву завтра поехать и взять с собой личные вещи. Я беру с собой сумочку, жена в слезах меня собирает, ребенок плачет. Я собираю вещи и сам еду, своими ногами еду. Мы садимся в поезд, ужинаем в ресторане на Сапсане, вокруг меня люди, дети, а я якобы террорист, получается, сейчас. Мы смотрим, как происходят задержания террористов. Посмотрите, как задерживают людей, которые устроили резню в Крокус Сити Холле, как их конвоируют, как их доставляют. И я еду в вагоне-ресторане, кушаю спокойно, никаких наручников, миллион возможностей был скрыться. Мы все прекрасно знаем, что в октябре месяце не было закрыто границ. Мне куда-то уехать в Финляндию, в Эстонию, в Санкт-Петербург никакого труда абсолютно не составляло. На мне не было никаких ограничений в действиях. Помимо этого, здесь были исследованы мои электронные запросы. Я все добровольно предоставлял. Из этих запросов следует, что я составлял поисковые запросы и собирал информацию по поводу поездки в Таиланд. Да, действительно, я этого не скрываю. Мы планировали поездку на середину октября, мы должны были сегодня ехать в Таиланд на два месяца. Но когда случился теракт, у жены даже