подзакрепиться. Давайте мы на прениях еще одну выдуманную историю придумаем, что оказывается Былин действовал с Антиповым, и они вместе информировали некого Ивана Ивановича, вместе потом рассказали, что груз прибыл, я проинформировал одного, потом проинформировал другого. При этом я в этих телефонных звонках говорил, какой план будет. А мы чуть вот себя в заблуждение ведем, потому что уже никто ничего не предоставит, никакой проверки не получится, кроме как словами. Значит, слово на слово. Конечно, они честные, правдивые, они знают достоверную информацию. Все строится на какой-то лжи, на каких-то выдумках. Я, находясь в Москве в СИЗО, здесь в Ростове, помогал подозреваемым, обвиняемым, осужденным писать отдельные юридические документы. Один из документов – это выступление на последнем слове. И мне так просто было писать, потому что люди признавали вину, и достаточно было чуть-чуть добавить каких-то слов эмоциональных, чтобы показать раскаяние, надавить чуть на жалость и получить минимальный срок. Я думаю, да ладно, в принципе, я же опытный, я могу и себе последнее слово написать. А я оказался в каком-то ступоре, а мне оказалось писать-то что? Просить суд что-то смягчить? Так я ничего не делал. Какие-то эмоции, на коленях стоят умоляющие, о чем-то рассказывать? Так я ничего не делал. И я сижу и думаю, ну как быть-то? И тут смотрю утром передачу, буквально перед выездом на последнее слово, сидит наш президент Владимир Владимирович и председатель Верховного Суда Краснов и обсуждают очень интересную тему, что суды должны заслужить доверие перед гражданами, чтобы действительно граждане уважали суды, не боялись судов и знали, что суды выносят беспристрастные приговоры, решения. Владимир Владимирович отметил, на доверие граждан к судам в значительной степени основано и доверие граждан к государству в целом. То есть по факту доверие государству у нас начинается именно с правоохранительной системы, судебной системы. Я доверяю суду. Я, будучи юристом с 16-летним стажем, я доверяю, доверял и пока доверять буду. Я надеюсь, что наш идеальный уголовный закон, который и прокуратура, и следствие исполняло до тонкости в плане соблюдения сроков, определенных собираний документов, теперь прошу суд, оценивая представленные доказательства, вынося приговор, просто соблюсти закон. Председательствующий предоставляет последнее слово подсудимому Терчаняну: - Уважаемый суд! Каждый дальнобойщик в день может проехать от 600 до 800 километров. Но если экспресс-доставка приезжают на рейс, то это уже не 800, а порядка 2000 километров за смену. За такое расстояние можно и Россию покинуть, и Грузию пересечь. Я был бы счастлив, если бы при прохождении рентгена в Армении в моей фуре была бы обнаружена взрывчатка. В таком случае я бы не сидел три года в тюрьме, не погибли бы люди на мосту, не взорвался бы сам мост и не пострадали бы восемь семей. За три года, что я сижу, если уважаемый суд примет решение о содержании под стражей, мне еще 7–8 лет придется работать, чтобы все это компенсировать. Но я хочу вернуться к одному вопросу после обмена репликами - снова о «докладе». Это нужно правильно понимать. Я не знаю, как