267 Любое умышленное преступление, особенно такой сложности и масштаба, совершается по определенным мотивам. Что движет человеком? Идеология, корысть, месть, принуждение? Какой мотив вменяется Былину? В материалах дела ответа на этот вопрос нет. - он не является гражданином Украины и не был связан с ее спецслужбами. - нет данных о его политических взглядах или идеологической приверженности, которая могла бы подтолкнуть его к терроризму. - не установлено и не доказано получение им какого-либо денежного вознаграждения за свои действия. - нет свидетельств шантажа или принуждения. - нет свидетельств вывоза семьи с территории России или оказания ей материальной помощи. Обвинение рисует портрет человека, который без всякого видимого мотива, без идеологической подоплеки и без материальной выгоды решил участвовать в организации массового убийства и колоссальных разрушений. Такого в реальной жизни не бывает. Отсутствие мотива - это веский довод в пользу отсутствия и самого умысла. 1. Миф о роли в организованной группе. Обвинение сводит роль Былина к одному эпизоду: «подыскание грузового автомобиля». Но давайте посмотрим на этот эпизод объективно. - обезличенность задачи: Былин не искал машину лично. Он передал поручение Антипову, который, в свою очередь, действовал через открытую интернет-биржу. Это стандартная хозяйственная операция. - отсутствие контроля над исполнением: Былин не выбирал водителя, не контролировал маршрут, не отдавал команду на взрыв. Его действия были разовыми и ограниченными. - «слепой» исполнитель: Обвинение само признает, что непосредственный водитель грузовика, ██████, не знал о преступных намерениях. Логика обвинения приводит к абсурдному выводу: человек, разместивший заказ на бирже (Антипов), и тот, кто передал ему это поручение (Былин), якобы знали о бомбе больше, чем человек, который вез ее в своем прицепе и погиб в результате взрыва. Это противоречит здравому смыслу. Уважаемый суд! Обвинительное заключение изобилует штампами: «действуя умышленно», «осознавая общественную опасность», «предвидя последствия». Но за этими формулировками нет конкретного содержания применительно к Былину. Нет ответа на главные вопросы: что именно он знал? Когда и от кого он это узнал? И что именно он хотел достичь своими действиями? Следствие подменило доказывание вины констатацией связей между людьми. Но связь - это еще не соучастие, а соучастие - это еще не террористический акт. Требуя признать Былина виновным в чудовищном преступлении, повлекшим гибель людей, обвинение возлагает на него ответственность, основанную не на доказанных фактах, а на предположениях и домыслах. Такой подход недопустим.