следствие, во все остальные вещи. И никто, ни у кого даже не возникла мысль покинуть страну. А те люди, которые нас знают, или люди, которые нас не знают, но узнали, моей семье случайные люди привозят продукты. Просто из сочувствия, из человечности. Моему ребенку учителя, которые проводили дополнительные занятия, они вдруг сказали, что не будет с них больше брать денег. Ни потому, что они террористов поддерживают, а потому, что у них есть разум и совесть. Потому, что в это поверить может только человек заинтересованный в том, чтобы лилась чья-то кровь. Он может в это поверить. Здравомыслящий в это поверить не может. А говорить про правовую плоскость, про какие-то доказательства, это мерзко. Мне, как гражданину, просто это звучит отвратительно. Про какие Вы говорите доказательства, которые подлежат оценке судом? Чтобы суд что-то оценил, ему надо что-то дать. А не просто свидетельские показания и сказать, вот сам решай, как выразился Терчанян: товарищ Опанасенко, сам решай, бери на себя грех, хочешь не бери. Председательствующий прерывает подсудимого Азатьяна А.С., делает ему замечание и повторно напоминает о соблюдении порядка в судебном заседании и о том, как необходимо обращаться к суду. С разрешения председательствующего подсудимый Азатьян А.С. продолжает свое выступление с последним словом: - В свете мной сказанного, Бог судья всем. Я просто прошу Вас не идти вслед за теми, кто едва на стороне государства в установлении истины. Я прошу вас не брать на себя грех по осуждению невинных людей. Председательствующий предоставляет последнее слово подсудимому Азатьяну Г.С.: - Уважаемый суд! Ваша честь! Я не террорист. Никогда им не был. Никогда им не буду. Да Вы и сами это прекрасно понимаете. Я убежден, что Вы также прекрасно понимаете настоящую истину моего нахождения здесь сейчас. И это вовсе не преступный умысел или желание навредить своему государству. Ничего такого у меня не было и нет. Материалы уголовного дела объективно это подтверждают. Жаль только, что у людей, принимающих решение, нет желания это увидеть. Хотя это лежит на поверхности. Я обычный человек, предприниматель, любящий свою страну, свою семью. До известных событий в моей жизни все сложилось так, что мне ничего не хотелось менять в своей жизни. И я не менял. Пока на меня, словно метеорит, не свалилась эта жестокая ситуация. Во всем мире не существует таких обстоятельств, при которых я бы умышленно или осознанно пошел на то, в чем меня обвиняют. В последние годы мы чуть ли не каждый день видим новостные репортажи о преступниках, даже хуже, чем преступниках, о диверсантах, террористах, изменниках. И у всех, как под копирку, очень много общего. Есть кураторы, которые их завербовали, направляли. Есть переписки, какие-то вещественные доказательства, которые безоговорочно подтверждают их подробную деятельность. Так что немаловажно, они сразу же после задержания сами признаются во всем. Оно и понятно, когда у тебя рыльца в пушку, валять дурака перед сотрудниками силовых ведомств не только глупо, но и