Дополнение к апелляционной жалобе

Приговором Южного окружного военного суда от 27 ноября 2025 г. я осуждён по п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ и ч. 4 ст. 222.1 УК РФ к пожизненному лишению свободы со штрафом 500 000 рублей, с солидарным взысканием с меня возмещения ущерба на сумму свыше 7 миллиардов рублей.

На указанный приговор мной в установленный срок подана апелляционная жалоба. После её подачи мной и защитой дополнительно изучены протоколы судебных заседаний и материалы судебных томов дела (т. 124–137), а также сопоставлены между собой доказательства, исследованные в судебном следствии. В порядке ч. 4 ст. 389.8 УПК РФ представляю следующие дополнения к ранее поданной апелляционной жалобе.

I. ЧТО ДОСТОВЕРНО УСТАНОВЛЕНО ПО ДЕЛУ ДОКАЗАТЕЛЬСТВАМИ САМОГО ОБВИНЕНИЯ

Прежде чем перейти к нарушениям, считаю необходимым зафиксировать парадокс настоящего дела. Совокупностью доказательств, собранных самим следствием и исследованных судом, достоверно установлено следующее:

УСТАНОВЛЕНО, что я ни с кем из участников преступления не был знаком и не общался. Детализация всех моих телефонных соединений (т. 63, л.д. 205–209) не содержит ни одного контакта ни с одним из осуждённых, ни с кем-либо из «иных лиц». Ни один из десятков допрошенных по делу — подсудимые, свидетели, потерпевшие — не показал, что знает меня, видел меня, общался со мной, давал мне поручения или передавал мне деньги. Не установлено ни одного письма, сообщения, звонка, встречи, посредника — ни одной точки соприкосновения между мной и кем-либо из фигурантов за все годы.

УСТАНОВЛЕНО, что я технически не мог предоставить конкретный номер конкретному лицу. Это подтверждено показаниями свидетеля обвинения Крупенкова А.В. — администратора сайта ООО «Онлайнсим» (т. 77, л.д. 4–10, 47–49): «система сайта Общества выдаёт клиенту случайный первый свободный виртуальный номер»; письменным ответом ООО «Онлайнсим» от 20.08.2025 («у клиентов «Онлайнсим» полностью отсутствует возможность получить конкретный номер через сервис данной компании»); заключением эксперта АНО ЭКЦ «СУДТЕХЭКСПЕРТ» Соколова А.А. № 920-7-77-72 от 13.06.2024 («партнёр (реселлер) компании ООО «Онлайнсим» не может влиять на выдачу номеров телефона клиенту компании… продажа/предоставление номеров телефона клиентам происходит в случайном порядке… и не подлежит изменению или влиянию со стороны партнёров»); заключением специалиста Соколова А.А. № 1280-13-77-141 от 28.08.2025; протоколом осмотра сайта «onlinesim.ru», проведённого самим следователем с моим участием ещё 15.12.2022 (т. 106, л.д. 126–158). Наконец, этот факт признал установленным сам суд, указав на стр. 215–216 приговора, что сведения о том, что «Тяжелых Д.В. не мог влиять на выдачу конкретного номера конкретному клиенту сервиса «Онлайнсим»», согласуются с ответом ООО «ОнлайнСим».

УСТАНОВЛЕНО, что я не предоставлял конкретный номер конкретному клиенту сервиса ООО «Онлайнсим»: старший следователь Куницин М.А. в своём постановлении от 27.12.2023 (т. 51, л.д. 147–149) указал: «Проведенными в ходе расследования следственными действиями и судебными экспертизами достоверно установлено, что обвиняемым Тяжелых Д.В. сервису ООО «Онлайнсим» был сдана в аренду СИМ-карта с абонентским номером «79280451205»..., арендованная в дальнейшем неустановленным пользователем сервиса ООО «Онлайнсим»».

УСТАНОВЛЕНО, что я не знал и не мог знать ни арендатора номера, ни целей использования номера. Свидетель обвинения Крупенков А.В. в допросе от 23.10.2022 (т. 77, л.д. 4–10) показал дословно:

«ООО не разглашает данные о своих клиентах своим партнерам, то есть Тяжелых Д.В. не знает никаких сведений о лице, которое использовало данный номер. Тяжелых Д.В. также не знает и то, как и для чего использовался указанный номер».

Это конкретное, четкое утверждение ключевого свидетеля обвинения об отсутствии у меня осведомлённости об арендаторе номера.

УСТАНОВЛЕНО, что событие аренды было статистически случайным. Согласно ответу ООО «Онлайнсим» от 20.08.2025, только за 5 октября 2022 г. 72 партнёра компании реализовали 976 номеров для регистрации в «Телеграм»; через мою учётную запись — 4 номера, то есть около 0,4%.

УСТАНОВЛЕНО, что моя деятельность носила массовый, рядовой характер и объективно исключала индивидуальный контроль номеров. Согласно приобщённому судом 21.08.2025 ответу ООО «Онлайнсим» от 30.04.2024 (суд. т. 132, л.д. 218–219), я зарегистрирован как партнёр компании с 02.11.2018; через четыре моих аккаунта компанией реализовано в общей сложности 54 249 номеров (22 900 + 24 892 + 4 106 + 2 351). При этом продажа номеров через мои аккаунты продолжалась автоматически и после моего задержания 14.10.2022 — вплоть до 09.01.2023, то есть в период, когда я находился под стражей и физически не мог управлять оборудованием. Это объективно подтверждает, что выдача номеров осуществлялась автоматически сервисом, без моего участия.

УСТАНОВЛЕНО, что роль номера исчерпывалась приёмом одного SMS в течение примерно 20 минут. По показаниям Крупенкова А.В.: «Примерно через 20 минут после активации номера операция с указанным номером была завершена, и клиент утратил возможность получать смс-сообщения на указанный номер и вообще им пользоваться». После регистрации учётная запись «Телеграм» существует автономно и управляется исключительно её владельцем.

УСТАНОВЛЕНО, что моя деятельность была многолетней, массовой и открытой. С 11.02.2011 я зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя (ИП «Тяжелых Дмитрий Викторович», ИНН 482304770529); партнёром ООО «Онлайнсим» являлся с 2018 г.; при обыске 09.10.2022 в моей квартире зафиксировано 11 работающих GSM-шлюзов ёмкостью по 32 SIM-карты каждый — то есть одновременное обслуживание порядка 350 номеров (т. 106, л.д. 6–18); всего за годы работы через моё оборудование предоставлены десятки тысяч номеров. Оборудование приобретено открыто через «Авито» (наклейки российского продавца «GOIP-PRO.RU»), работало в моей квартире, через интернет по договору на моё имя, под учётными записями с моим настоящим именем и почтой «dmitriy1384».

УСТАНОВЛЕНО, что моё поведение до, во время и после теракта не содержало ни одного признака причастности. После взрыва 08.10.2022 я не уничтожил ни оборудование, ни данные, ни «ту самую» SIM-карту — она была изъята 09.10.2022 в гнезде № 32 открыто работающего шлюза. В протоколе обыска от 09.10.2022 (т. 106, л.д. 6–18; обыск проведён с 10:38 до 14:20 с участием двух понятых и специалиста УФСБ) дословно зафиксировано: предметы «выданы добровольно»; я сам выдал SIM-карту, GSM-шлюз, свой ноутбук, мобильный телефон, сообщил пароль от телефона, сам указал, что в телефоне сохранена переписка о приобретении SIM-карт, пояснил, что на ноутбуке имеются сведения о работе с сервисом аренды; итоговая запись протокола: «Иных объектов и документов, имеющих значение для доказывания по уголовному делу, в ходе обыска не обнаружено». В тот же день я дал развёрнутые показания в качестве свидетеля (т. 106, л.д. 54–59), добровольно раскрыв всю схему своей работы. Задержан я был лишь 14.10.2022, самостоятельно явившись по звонку сотрудника ФСБ (протокол задержания — т. 106, л.д. 68–71).

УСТАНОВЛЕНО, что вменённая мне «цель конспирации» (обеспечение анонимности и неустановимости абонента) не была и не могла быть достигнута предоставлением номера. Осужденные (Злоб В.В., Антипов О.А.) обращались к этому номеру по обычной сотовой связи, открыто, со своих телефонов, оставляя в детализациях следы; параллельно «Иван Иванович» пользовался для связи с соучастниками ещё и обычным GSM-номером 8-906-625-25-98 (оформленным на Андрейченко С.В.) — и, несмотря на это, установлен не был; сама же цепочка «анонимного» клиента сервиса (IP-адрес, устройство, электронная почта, платёж) была раскрыта следствием за две недели — уже к выемкам у Крупенкова А.В. 23 и 27 октября 2022 г. (т. 77, л.д. 14–17, 53–56). Приписанное мне «осознание» того, что номер обеспечивает связь «без отображения информации о местонахождении абонента», технически неверно: голосовые вызовы через виртуальный номер невозможны, а учётная запись «Telegram» после регистрации работает автономно от SIM-карты.

УСТАНОВЛЕНО, что в отношении меня проведено психофизиологическое исследование с применением полиграфа, после чего справка по его результатам была выделена из настоящего дела в другое уголовное дело (подробно — раздел IX настоящего дополнения).

Таким образом, к моменту постановления приговора в деле имелась согласованная совокупность доказательств — исходящих преимущественно от стороны обвинения, — устанавливающая моё незнакомство с соучастниками, техническую невозможность вменённого действия, неосведомлённость о клиенте и целях, случайность события и поведение, несовместимое с виной. Вопреки этой совокупности, логике и здравому смыслу суд постановил обвинительный приговор, каждый ключевой вывод которого, как показано ниже, представляет собой предположение, не подкреплённое ни одним доказательством. Между тем обвинительный приговор не может быть основан на предположениях (ч. 4 ст. 14, ч. 4 ст. 302 УПК РФ), все неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого (ч. 3 ст. 14 УПК РФ, ст. 49 Конституции РФ), а бремя доказывания лежит на стороне обвинения (ч. 2 ст. 14 УПК РФ).

II. КАЖДЫЙ КЛЮЧЕВОЙ ВЫВОД ПРИГОВОРА — ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ (ч. 4 ст. 14, ч. 4 ст. 302 УПК РФ; п. 17 постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55)

2.1. Предположение первое: «заблаговременно был привлечён»

Суд указал в приговоре, что для исключения возможности блокировки аккаунта «организаторами в состав преступной группы заблаговременно был привлечён Тяжелых Д.В.». Суд не установил и не привёл ни одного доказательства: кем я привлечён (ни одно лицо по делу со мной не контактировало); когда (какая дата, какой период); каким способом (устно, письменно, через посредника — в деле нет ни одного следа коммуникации); на каких условиях (что мне обещано, в чём выразилось моё согласие). Обстоятельства вовлечения лица в преступление входят в предмет доказывания (пп. 1, 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ). Вывод о «привлечении», не опирающийся ни на одно доказательство, — это предположение в чистом виде.

2.2. Предположение второе: вербовка выведена из налоговой неотчётности

На стр. 214–215 приговора суд применил ко всем подсудимым единый шаблон: каждый «создавал лишь образ законопослушного гражданина», поскольку осуществлял предпринимательскую деятельность без её оформления и отчётности, — «ввиду чего они и были привлечены организаторами в состав организованной группы». Тем самым суд вывел факт вербовки каждого подсудимого из факта неполной налоговой отчётности. Такое умозаключение: (а) не является доказательством в смысле ст. 74 УПК РФ; (б) неотносимо (ст. 88 УПК РФ) — недекларирование дохода образует максимум налоговое или административное правонарушение (ст. 119, 122 НК РФ; ст. 14.1 КоАП РФ) и не имеет никакой логической связи с умыслом на террористический акт; (в) фактически недостоверно в отношении меня — я зарегистрирован как индивидуальный предприниматель с 11.02.2011 (ИНН 482304770529), деятельность вёл открыто, под собственным именем, из собственной квартиры, по договору с компанией ООО «Онлайнсим»; (г) подменяет доказательства характеристикой личности, что прямо запрещено (ст. 49 Конституции РФ; п. 6 постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55).

2.3. Предположение третье: приписывание мне специальных познаний

Государственное обвинение сформулировало мой «умысел» так: «В силу особенностей работы сервиса «Онлайнсим»… функционирующего в условиях недостаточного законодательного регулирования безопасности связи, Тяжелых Д.В. осознавал, что в условиях цифровизации общества… обеспечивает одному из соучастников конспиративную связь без возможности последующей деанонимизации правоохранительными органами фактического пользователя и установления его местоположения».

Мне, таким образом, приписано знание: механизмов анонимизации в мессенджерах, пробелов законодательного регулирования связи и — что особенно показательно — возможностей и пределов деанонимизации, доступных правоохранительным органам, то есть фактически специальных познаний в сфере оперативно-розыскной деятельности. При этом:

— моё образование — среднее профессиональное, электрогазосварщик (вводная часть приговора); оно не имеет отношения ни к информационным технологиям, ни к связи;

— все допрошенные свидетели из моего окружения на прямой вопрос следствия ответили одинаково: какими техническими знаниями и навыками, в том числе в части работы сетей сотовой связи, обладает Тяжелых Д.В., им неизвестно;

— в деле нет ни одного документа, экспертизы, переписки или показания, подтверждающих наличие у меня таких познаний; мои собственные показания — работа по инструкциям сервиса;

— конструкция «осознавал в силу особенностей работы сервиса» выводит моё знание не из доказательств обо мне, а из свойств чужого программного продукта. По этой логике то же «осознание» следовало бы вменить всем 72 партнёрам сервиса, работавшим 05.10.2022, всем операторам связи и разработчикам мессенджеров. Знание, приписанное лицу без доказательств его наличия, есть ничто иное как предположение.

2.4. Предположение четвертое: отказ устанавливать механизм сговора

На стр. 216 приговора суд отметил: «…каким образом участнику организованной группы была предоставлена информация о том, что при регистрации аккаунта… была использована именно сим-карта, находившаяся физически у его соучастника Тяжелых Д.В., юридического значения не имеет». Вопрос «каким образом» — это и есть вопрос о механизме сговора: без ответа на него невозможно установить ни осведомлённость, ни согласованность, ни распределение ролей (пп. 1, 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ; ч. 3 ст. 35 УК РФ). Объявив предмет доказывания «юридически безразличным», суд освободил обвинение от бремени доказывания субъективной стороны — вопреки ч. 2 ст. 14 УПК РФ и правовой позиции Конституционного Суда РФ (определение от 27.10.2015 № 2300-О), согласно которой субъективная сторона подлежит обязательному установлению и не может презюмироваться.

2.5. Предположение пятое: отклонение заявления организатора теракта собственными рассуждениями суда

В материалах дела (т. 107, л.д. 83–87) имеются сведения о публичном заявлении руководителя СБУ Малюка В.В. — лица, в отношении которого вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого как организатора теракта, — о том, что украинские спецслужбы использовали россиян «втёмную», то есть без раскрытия им характера и целей их действий. Суд отверг это доказательство защиты не путём его проверки (ст. 87 УПК РФ), а собственными рассуждениями о том, как «принято» действовать спецслужбам и чем могло быть мотивировано такое заявление. Рассуждения суда о мотивах иностранного должностного лица — не доказательство, а домысел; отклонение доказательства домыслом означает, что довод защиты по существу остался без проверки и оценки (ст. 87, 88, 307 УПК РФ). При этом избирательность оценки одного и того же источника зафиксирована в самом обвинительном заключении: технические сведения из интервью Малюка В.В. (о размещении СВУ, камуфляже, маршруте) следствие признало такими, что «подтверждаются иными доказательствами по уголовному делу и им не противоречат», тогда как «утверждения Малюка В.В. о непричастности иностранных партнеров Украины к осуществлению теракта и использовании СБУ "втемную" лиц, являющихся "обычными российскими контрабандистами", в дальнейшем привлеченных к уголовной ответственности в рамках настоящего уголовного дела, следствие оценивает критически, рассматривая как попытку ввести следствие в заблуждение, с целью реабилитации лиц принимавших непосредственное участие в доставке СВУ на Крымский мост для подрыва» (осмотр от 30.05.2023 — т. 55, л.д. 32–40). Малюк В.В. в осмотренном следствием видеоролике заявил дословно: «Мы семь кругов ада прошли, использовали втемную столько людей! Россияне "закрыли" 22 человека — посадили в тюрьму. Инкриминируют им всем соучастие в террористическом акте. Хотя на самом деле они занимались привычным для себя обыденным делом. Это были обычные российские контрабандисты» (там же). Таким образом, заявления одного и того же лица в одном и том же интервью: выгодные обвинению — приняты без проверки как достоверные, а оправдывающие осуждённых — отвергнуты как "введение в заблуждение", причём без какой-либо проверки и без указания, каким именно доказательствам они противоречат. Это прямое нарушение единства стандартов оценки доказательств (ст. 17, 87, 88 УПК РФ). Тот же избирательный подход к одному и тому же источнику воспроизведён судом первой инстанции. Организатором теракта приговор называет Малюка В.В. — по сведениям, почерпнутым из того же публичного видеообращения (стр. 204 приговора), то есть заявлению этого лица о собственной роли организатора суд поверил без какой-либо проверки. При этом заявления того же лица из того же источника, оправдывающие подсудимых, суд отверг, мотивировав это буквально следующим: «Оценивая содержащиеся в вышеуказанных доказательствах сведения о том, что глава СБУ Малюк заявлял о непричастности подсудимых к совершению инкриминируемых им деяний, суд их отвергает, так как находит их противоречащими совокупности приведенных в приговоре доказательств и данными с целью помочь подсудимым избежать ответственности за содеянное» (стр. 216–217 приговора). Вместо проверки этих сведений суд ограничился умозрительными рассуждениями «во-первых… во-вторых…»: якобы, сообщи Малюк детали, «он фактически бы раскрыл формы и методы работы сотрудников СБУ» и «могли оттолкнуть потенциальных "агентов"», а в подтверждение приведено иное высказывание Малюка: «Россияне проводят псевдорасследование ситуации, которая случилась с Крымским мостом… Поэтому мы лучше будем следить за этим» (там же). Таким образом, суд: (1) без проверки принял как достоверную часть высказываний Малюка В.В., удобную обвинению (роль организатора); (2) отверг иную часть высказываний того же лица из того же источника (использование людей "втемную", "обычные российские контрабандисты"), не указав конкретно, каким именно доказательствам она противоречит, и заменив проверку рассуждениями о целесообразности; (3) фактически принял позицию главы спецслужбы иностранного государства, находящегося в состоянии вооружённого конфликта с Российской Федерацией, как основание для отвержения оправдательных доводов. Единый стандарт оценки доказательств, предписанный ст. 17, 87, 88 УПК РФ, судом нарушен; сомнения, возникающие из непроверенных заявлений Малюка В.В., должны были толковаться в пользу осуждённых (ст. 14 УПК РФ, п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 № 29).

Таким образом, логика суда о моей виновности держится не на доказательствах, а на пяти последовательных предположениях. Согласно п. 17 постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55 обвинительный приговор может быть постановлен лишь на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены. В настоящем деле версия обвинения не подтверждена, версия защиты не опровергнута, противоречия не устранены — при таком положении закон (ч. 3 ст. 14 УПК РФ, ст. 49 Конституции РФ) требовал истолковать все сомнения в мою пользу: если вина не доказана бесспорно, суд обязан оправдать, а не восполнять недостающие звенья предположениями.

III. ВЫХОД СУДА ЗА ПРЕДЕЛЫ ПРЕДЪЯВЛЕННОГО ОБВИНЕНИЯ — САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ И БЕЗУСЛОВНОЕ ОСНОВАНИЕ ОТМЕНЫ (ст. 252, п. 2 ч. 1 ст. 389.15, ст. 389.17 УПК РФ)

3.1. Что мне было предъявлено и что вменил суд

Согласно предъявленному обвинению, я «предоставил неустановленному соучастнику под псевдонимом «Иван Иванович» под видом аренды абонентский номер телефона 8-928-045-12-05… для регистрации учётной записи в сервисе мгновенного обмена сообщениями «Telegram» и её использования путём осуществления голосовых вызовов для скрытного контроля за перемещением груза с СВУ». Итак, вменённое деяние — активное предоставление номера для регистрации аккаунта, а голосовые вызовы, по версии обвинения, осуществлялись в дальнейшем средствами самого зарегистрированного аккаунта его пользователем — без какого-либо моего участия.

Установив в судебном следствии, что адресное предоставление номера технически невозможно (и признав это на стр. 215–216 приговора), суд не оправдал меня, а самостоятельно сконструировал новую роль: по приговору, «лицо, имеющее физический доступ к соответствующей сим-карте, могло войти в созданный аккаунт в «Телеграм», после чего зафиксировать все отображающиеся в нем сведения, либо вовсе заблокировать его», а «именно для исключения такой возможности организаторами в состав преступной группы заблаговременно был привлечен Тяжелых Д.В.» (стр. 216 приговора; орфография оригинала).

3.2. Почему это разные деяния

«Предоставление номера для регистрации» и «удержание SIM-карты после регистрации» различаются по всем элементам состава: по объективной стороне (активное действие по передаче против пассивного хранения предмета); по субъективной стороне (умысел на обеспечение разовой регистрации против умысла на длительное обеспечение сохранности аккаунта); по времени (момент регистрации 05.10.2022 против неопределённого последующего периода); по предмету (абонентский номер как услуга против SIM-карты как физического предмета). От обвинения в «предоставлении» я защищался три года; обвинение в «удержании» мне никогда не предъявлялось, и защищаться от него я не имел возможности.

Статья 252 УПК РФ допускает изменение обвинения в судебном разбирательстве лишь при условии, что этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту. Согласно п. 20 постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2017 № 51 существенно отличающимся от предъявленного признаётся, в частности, обвинение, включающее иные деяния либо иные фактические обстоятельства, если это нарушает право подсудимого на защиту. Осуждение за деяние, которое не вменялось, — существенное нарушение уголовно-процессуального закона, влекущее отмену приговора (ст. 389.17 УПК РФ).

3.3. «Удержание» опровергнуто и фактически

Конструкция суда несостоятельна и по существу:

(а) за период с 05.10.2022 по 09.10.2022 на номер, по детализации (т. 61, л.д. 33–44), не поступило ни одной SMS — ни одного кода повторного входа, ни одного запроса подтверждения; «удержание SIM для будущих кодов» осталось абстракцией, не подкреплённой ни одним событием;

(б) приписанная мне роль «удержания SIM-карты» — это версия, впервые сформулированная самим судом в приговоре и отсутствовавшая в обвинительном заключении. Суд построил её на следующем рассуждении: «после регистрации аккаунта в «Телеграм» посредством абонентского номера партнера (реселлера) сервиса «Онлайнсим», лицо, имеющее физический доступ к соответствующей сим-карте, могло войти в созданный аккаунт в «Телеграм», после чего зафиксировать все отображающиеся в нем сведения, либо вовсе заблокировать его. Именно для исключения такой возможности организаторами в состав преступной группы заблаговременно был привлечен Тяжелых Д.В.» (стр. 216 приговора). Эта конструкция опровергается фактическими обстоятельствами дела. SIM-карта с номером 79280451205 не удерживалась скрытно, не хранилась обособленно и никак не охранялась для обеспечения её «бесперебойности и сохранности»: она была установлена в гнездо № 32 открыто работающего GSM-шлюза вместе с десятками других SIM-карт, подключённого к серверу ООО «Онлайнсим», и оставалась в общем обороте сервиса. С момента регистрации аккаунта (05.10.2022) и до изъятия SIM-карты при обыске (09.10.2022) круглосуточный доступ к ней через сервис имели как само ООО «Онлайнсим», так и любой его клиент: именно через этот сервис 05.10.2022 неустановленным лицом и был получен SMS-код регистрации аккаунта. Таким образом, сама цель, которую суд приписал моему «привлечению», — исключение доступа посторонних лиц к SIM-карте — объективно не была достигнута и не могла быть достигнута: физический и технический доступ к карте на протяжении всего указанного периода имелся у неограниченного круга лиц. Установленный материалами дела факт полностью противоречит выдвинутой судом версии, которая, следовательно, является не выводом из доказательств, а предположением, выдуманным взамен отпавшего обвинения (ст. 14, 17, 87, 88 УПК РФ; п. 3 постановления Пленума ВС РФ от 30.06.2015 № 29);

(в) сама постановка вопроса о «защите аккаунта удержанием SIM-карты» противоречит установленному порядку работы сервиса: SIM-карты партнёра находятся в обороте сервиса, а не в индивидуальном распоряжении под конкретного клиента. Защита аккаунта при необходимости достигается установкой пароля на вход, для чего не требуется ни получение нового SMS с кодом, ни, тем более, привлечение кого-либо для «удержания SIM-карты». Более того, при попытке повторного входа в учётную запись код подтверждения направляется в само приложение «Telegram» (на активную сессию), а не на абонентский номер. В связи с этим «удержание» SIM-карты является бессмысленным действием, не способным достичь приписанной ему цели;

IV. ИСКАЖЕНИЕ И ИГНОРИРОВАНИЕ СУДОМ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ (ст. 87, 88, 297, 305, 307 УПК РФ; пп. 6, 8 постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55)

4.1. Из показаний свидетеля обвинения Крупенкова А.В. при воспроизведении в приговоре изъята оправдывающая часть

В допросе от 23.10.2022 (т. 77, л.д. 4–10) свидетель Крупенков А.В. показал: «ООО не разглашает данные о своих клиентах своим партнерам, то есть Тяжелых Д.В. не знает никаких сведений о лице, которое использовало данный номер. Тяжелых Д.В. также не знает и то, как и для чего использовался указанный номер». Это прямое доказательство отсутствия у меня осведомлённости — центрального элемента субъективной стороны.

В приговоре показания Крупенкова А.В. воспроизведены подробно (механизм работы сервиса, данные клиента, платёж, код), однако именно приведённая оправдывающая часть опущена полностью и никакой оценки не получила. Согласно ст. 307 УПК РФ и п. 8 постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55 суд обязан привести мотивы, по которым отверг доказательства, противоречащие его выводам. Избирательное воспроизведение показаний свидетеля — с изъятием их оправдывающей части — представляет собой искажение доказательства и лишает приговор свойства обоснованности (ст. 297 УПК РФ).

4.2. Единственный смысл вменённого деяния — обеспечение анонимности и неустановимости абонента — прямо опровергнут материалами дела

Существо предъявленного мне обвинения состоит не в самом факте предоставления номера, а в его цели. Согласно обвинительному заключению, я предоставил номер не установленному соучастнику под псевдонимом «Иван Иванович» для регистрации учётной записи «Telegram» и её использования, «осознавая, что обеспечиваю возможность конспиративно, без отображения информации о местонахождении абонента и принадлежности абонентского номера у оператора мобильной связи, анонимно координировать преступные действия соучастников террористического акта» (т. 79). Таким образом, весь вменённый мне вклад — и весь вменённый умысел — сводятся к одному-единственному свойству: я будто бы обеспечил соучастнику анонимность и невозможность его установления правоохранительными органами. Именно это свойство — стержень обвинения; без него предоставление номера не образует ни объективной стороны соучастия в терроризме, ни соответствующего умысла.

Между тем это единственное свойство прямо опровергается доказательствами, собранными самим следствием и исследованными судом.

(а) Предоставленный номер не скрыл, а раскрыл пользовавшихся им лиц. По детализации абонентского номера 8-928-045-12-05 (т. 61, л.д. 33–44), исследованной в судебном заседании, осужденные обращались к этому номеру по обычной сотовой связи, со своих телефонов, открыто: 06.10.2022 с 10:17 до 13:27 Злоб В.В. совершал на него исходящие вызовы из Симферополя; 08.10.2022 с 12:27 до 12:32 такие же вызовы совершал Антипов О.А. из Санкт-Петербурга. Каждое такое соединение по определению фиксируется оператором связи с указанием абонента, времени и базовой станции — и именно эти следы соединений и были обнаружены в детализации. Иными словами, обращение к «конспиративному» номеру не обеспечило соучастникам ни анонимности, ни скрытности местонахождения — напротив, оставило прямые доказательства их звонков. Свойство, ради которого меня, по версии обвинения, «привлекли в состав группы», в действительности отсутствовало: номер не выполнял и не мог выполнять приписанную ему функцию сокрытия абонентов.

(б) Неустановимость «Ивана Ивановича» не связана с моим номером. Тем же обвинением установлено, что «Иван Иванович» параллельно и в те же самые дни пользовался для связи с соучастниками ещё и обычным GSM-номером 8-906-625-25-98 (ПАО «Вымпелком», оформлен на соучастника Андрейченко С.В. — т. 79). Несмотря на использование этого второго, обычного номера, личность «Ивана Ивановича» органами следствия так и не установлена. Это доказывает, что неустановимость данного лица обеспечивалась не техническими свойствами предоставленного сервисом ООО «Онлайнсим» номера, а совершенно иным обстоятельством — нахождением самого лица вне пределов досягаемости органов расследования. Следовательно, приписанная мне «незаменимая» роль в обеспечении анонимности отсутствует и как факт, и логически: тот же (нулевой для следствия) результат достигался обычной SIM-картой, оформленной на другое лицо.

(в) Приписанное мне «осознание» технически неверно по существу. Обвинение вменяет мне осознание того, что предоставленный номер обеспечивает связь «без отображения информации о местонахождении абонента и принадлежности абонентского номера у оператора мобильной связи». Однако это утверждение неверно технически: как показал сам свидетель обвинения Крупенков А.В. (т. 77, л.д. 4–10), виртуальный номер предназначен исключительно для приёма одного SMS в течение 15–20 минут, после чего доступ клиента к нему прекращается; голосовые вызовы через такой номер невозможны. После регистрации учётная запись «Telegram» функционирует автономно от физической SIM-карты и управляется исключительно её владельцем; ни само по себе нахождение SIM-карты в моём оборудовании, ни моя партнёрская деятельность не создают и не могут создавать «анонимность координации» через мессенджер. Осознавать несуществующее свойство невозможно; вменение такого «осознания» есть предположение (ч. 4 ст. 14 УПК РФ).

(г) Суд не дал никакой оценки этому противоречию. Приговор дословно воспроизводит тезис обвинения об «анонимной координации», но нигде не сопоставляет его ни с фактическим — открытым, по сотовой связи — обращением соучастников к номеру, ни с наличием у того же лица второго, обычного номера, ни с технической невозможностью приписанного свойства. Тем самым центральное обвинительное утверждение принято без какой-либо проверки, вопреки прямому требованию ст. 87 УПК РФ проверять доказательство путём сопоставления с иными доказательствами. Неустранённое противоречие в самой основе обвинения истолковано против меня — в нарушение ч. 3 ст. 14 УПК РФ.

4.3. Два протокола осмотра одной и той же детализации содержат противоположные сведения

Согласно протоколу осмотра предметов от 28.03.2023 (т. 61, л.д. 33–44), в детализации звонков абонентского номера 79280451205 сведения о вызовах и соединениях с абонентским номером Злоб В.В. (79786643725) отсутствуют. Согласно протоколу дополнительного осмотра тех же предметов от 15.09.2023, те же соединения (три вызова 06.10.2022) имеются. Один и тот же документ-первоисточник при двух осмотрах дал взаимоисключающие результаты. Ходатайство защиты о признании этих доказательств недопустимыми судом отклонено без устранения противоречия (протокольное решение от 08.10.2025). Между тем достоверность детализаций — фундамент всей доказательственной конструкции по связям между фигурантами; противоречие в ней требовало проверки в порядке ст. 87 УПК РФ (сопоставление с первоисточником — данными оператора), которая не проводилась.

4.4. Не оценено отсутствие в детализации номера SMS-сообщения от 05.10.2022

По версии обвинения, 05.10.2022 на номер 79280451205 поступило SMS-сообщение «Telegram code: 62033» (т. 77, л.д. 14–26). В детализации оператора по номеру за 05.10.2022 такое сообщение не отражено. Это означает одно из двух: либо детализация неполна (что подрывает её достоверность в целом — см. п. 4.3), либо регистрация учётной записи связана с иным событием или временем. Довод заявлялся защитой; в приговоре он не воспроизведён и не оценён (нарушение п. 2 ст. 307 УПК РФ). При этом SMS-сообщение, обнаруженное во внутренней памяти шлюза, объективно недатируемо: обеими компьютерно-техническими экспертизами (№ СЭЦ 113/3-739/22 — т. 42, л.д. 107–132, и № СЭЦ 113/3-306/23 — т. 42, л.д. 141–154) зафиксировано, что внутренние часы шлюза не установлены — местное время устройства отображалось как «1970-01-01», то есть временные метки в памяти шлюза не соответствуют реальному времени и не могут привязать сообщение к 05.10.2022.

4.5. Не устранено противоречие между обвинительным заключением и постановлением следователя по тому же делу

В постановлении старшего следователя Куницина М.А. от 27.12.2023 (т. 51, л.д. 147–149) констатировано: «обвиняемым Тяжелых Д.В. сервису ООО «Онлайнсим» был сдана в аренду СИМ-карта… арендованная в дальнейшем неустановленным пользователем сервиса ООО «Онлайнсим»». Эта формула — «сдал компании; арендовал неустановленный пользователь» — прямо противоречит фабуле обвинения «предоставил неустановленному соучастнику под псевдонимом «Иван Иванович»». Противоречие между процессуальными документами одного и того же следствия по главному факту дела не устранено ни следствием, ни судом и в приговоре не упомянуто.

4.6. Обвинение описывает не то оборудование

В обвинительном заключении процесс работы партнёра с сервисом описан применительно к GSM-шлюзу, тогда как у меня изъят GoIP GSM-шлюз — устройства с различными техническими характеристиками и функционалом, что подтверждено ответами ООО «Онлайнсим» от 16.08.2023 и 11.09.2023, имеющимися в материалах дела. Некорректное описание способа совершения деяния нарушает п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ. Показательно, что непонимание технической стороны сохранялось у обвинения и в судебном следствии: при моём допросе государственный обвинитель задавал вопросы о вкладке «мобильные прокси», не имеющей отношения к предъявленному обвинению, и о настройке спутниковых антенн — при том, что ходатайства защиты о привлечении специалиста для разъяснения именно этих технических вопросов последовательно отклонялись.

V. ВИДЕОЗАПИСЬ «2_5334775644251235518.mp4»: НЕДОПУСТИМОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО С ПРИЗНАКАМИ ФАЛЬСИФИКАЦИИ (ст. 75, 87, 88, 204 УПК РФ; ст. 8, 25 ФЗ-73; п. 19 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2010 № 28)

Для доказывания субъективной стороны обвинение сослалось на видеозапись, якобы обнаруженную в моём телефоне, — сатирический ролик, где певица на фоне разрушенного Крымского моста исполняет песню «Happy Birthday, Mr. President». Это доказательство недопустимо по совокупности оснований.

5.1. В экспертизе и протоколе осмотра отсутствуют обязательные сведения о файле

Компьютерно-техническая экспертиза № СЭЦ 113/3-739/22 (эксперт Редина А.А., начата 27.01.2023, окончена 21.02.2023 (исследование проводилось почти месяц), т. 42, л.д. 107–132) проводилась по вопросам вида «имеются ли на носителях видеофайлы» — то есть перед экспертом вообще не ставились вопросы о происхождении, датах и способе появления файлов. Следователь Шастик М.А. при осмотре предметов от 21.04.2023 (т. 60, л.д. 167–182) ограничился указанием, что во вкладке «Видео» обнаружена видеозапись, — и, как прямо констатировала защита в судебном заседании, «в данном протоколе осмотра отсутствует информация о дате загрузки, создания, изменения видеоролика, места нахождения на телефоне, описания каким образом данный видеоролик оказался в памяти мобильного телефона».

Между тем заключение эксперта должно содержать содержание и результаты исследований с указанием применённых методик и обоснование выводов (пп. 9, 10 ч. 1 ст. 204 УПК РФ), а также основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность выводов (ст. 8 ФЗ от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности»); протокол осмотра должен фиксировать всё обнаруженное в том виде, в каком оно обнаружено (ст. 166, 180 УПК РФ). Применительно к цифровому видеофайлу проверяемость обеспечивается фиксацией: полного пути размещения файла в файловой системе; имени и размера файла; атрибутов времени — создания, изменения, последнего доступа; контрольных сумм (хеш-значений) файла и образа-носителя (без них невозможно подтвердить неизменность образа после его изготовления); статуса файла (действующий, удалённый, восстановленный); каталога-владельца, указывающего на источник появления (папка загрузок, кэш мессенджера, папка камеры и т. п.); применённого программного средства. Ни один из этих параметров в деле не зафиксирован. Доказательство, происхождение и атрибуты которого принципиально не установлены, не отвечает требованиям проверяемости и достоверности и не может быть положено в основу приговора (п. 19 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2010 № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам»).

5.2. Видеозаписи нет на самом устройстве — она присутствует только в образе

При непосредственном осмотре мобильного телефона в судебном заседании видеозапись на устройстве обнаружена не была: защитник Дубровин А.А. заявил, а суд зафиксировал, что «в ходе осмотра содержимого мобильного телефона, видеозаписи, о которой говорит эксперт в своём заключении, обнаружено не было» (протокол судебного заседания). Видеозапись фигурирует исключительно в образе телефона на внешнем накопителе SEAGATE (приложение к экспертизе), изготовленном спустя более четырёх месяцев после изъятия устройства (телефон изъят 09.10.2022, образ создан к 21.02.2023) и находившемся всё это время вне контроля защиты. Разрыв между содержимым реального устройства (записи нет) и содержимым образа (запись есть) при отсутствии хеш-значений образа делает невозможной проверку целостности доказательства (ст. 87 УПК РФ) и порождает неустранимые сомнения в его достоверности (ч. 3 ст. 14, ст. 88 УПК РФ).

5.3. Видеозапись в принципе не могла возникнуть до теракта, а телефон был изъят на следующий день

Ролик по содержанию демонстрирует уже разрушенный Крымский мост — следовательно, он физически не мог существовать ранее 08.10.2022 (даты взрыва). Телефон изъят 09.10.2022 при обыске (т. 106, л.д. 6–18) и, как я последовательно пояснял, несколько дней до обыска мной не использовался (был выключен), а SIM-карты в нём не было (работал по Wi-Fi). Даже если бы подлинность файла была бы доказана (а она не доказана), его наличие не могло бы свидетельствовать об осведомлённости о готовящемся теракте до его совершения — то есть о том обстоятельстве, ради которого доказательство предъявлено. Само имя файла («2_5334775644251235518.mp4») соответствует автоматическому именованию медиафайлов, полученных (в том числе автозагрузкой, без действий пользователя) в мессенджере, а не созданных или осознанно сохранённых владельцем.

5.4. В повторной экспертизе для установления этих обстоятельств отказано

Защита прямо ходатайствовала о назначении экспертизы для установления происхождения, дат и способа появления видеофайла и о признании протокола осмотра от 21.04.2023 недопустимым доказательством (ходатайства от 08.10.2025 со ссылкой на ст. 75, 87, 88 УПК РФ). Суд отказал. Тем самым обвинение использовало доказательство с неустановленными признаками, а защите было отказано в единственном процессуальном средстве эти признаки проверить. При таком положении обстоятельства «обнаружения» видеозаписи требуют самостоятельной процессуальной проверки в порядке ст. 144–145 УПК РФ на предмет признаков состава ст. 303 УК РФ.

VI. НЕЗАКОННОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДАННЫХ КЭШ-ФАЙЛОВ НОУТБУКА (ст. 87, 88 УПК РФ)

В кэш-файлах ноутбука (дополнительная экспертиза № СЭЦ 113/3-313/23 от 06.09.2023, т. 42, л.д. 163–179) обнаружены ключевые слова «Онлайнсим», «9280451205», «62033», «Иван Иванович», «мост», «куратор», «груз» и др., а также в файле «data_3» в папке Cache Data — строка со значением «79280451205». Суд использовал это как косвенное подтверждение виновности. Однако:

(а) эксперт Савин И.А. показал (зафиксировано в постановлении от 27.12.2023, т. 51, л.д. 147–149, и в судебном следствии): «В сохранённых файлах-отчётах информация о дате и времени создания и изменения файлов не содержится, а лишь указывается физическое смещение ключевого слова внутри файла». Датировать появление этих слов невозможно — значит, невозможно установить, что они появились до теракта, а не после (например, при чтении новостей о взрыве) или в день обыска;

(б) кэш формируется браузером автоматически, без участия пользователя; в ноутбуке, как отметила защита, не обнаружено ни одного объекта, в создании которого участвует человек, — ни текстовых заметок, ни поисковых запросов с этими словами. Косвенное доказательство, которое невозможно датировать и происхождение которого объяснимо стандартной аппаратной работой программного обеспечения компьютера, не может подтверждать осведомлённость до события; его использование против осуждённого нарушает ст. 88 и ч. 3 ст. 14 УПК РФ.

(в) само заключение эксперта № СЭЦ 113/3-313/23 опровергает вывод суда. Эксперт Савин И.А. прямо указал, что «программным обеспечением, имеющимся в распоряжении эксперта, интерпретировать строки, содержащиеся в файле "data_3", не представляется возможным», и что «в памяти исследуемого накопителя информации сведений о передаче в сеть Интернет информации (текстовых и аудиосообщений, мультимедийных файлов), полученной с использованием SIM-карты с абонентским номером 79280451205, не обнаружено» (вывод 8, т. 42, л.д. 176–177). Как следует из иллюстрации 7 к заключению (т. 42, л.д. 175), файл «data_3» содержит массив автоматически сформированных JSON-записей ответов сервера «Онлайнсим» с последовательными идентификаторами операций (id 45632073, 45632074, 45632075 и т.д.) и множеством различных номеров (79285702012, 79286740962 и др.), что объективно подтверждает массовый, рядовой характер работы сервиса и отсутствие какой-либо связи этих автоматических записей с моей якобы осведомлённостью о теракте.

VII. Не доказано тождество арендатора номера и «Ивана Ивановича»; арендатор — неустановленное анонимное лицо, никак не связанное со мной (ст. 14 УПК РФ; п. 3 постановления Пленума ВС РФ от 30.06.2015 № 29)

Суд вменяет, что я «под видом аренды» предоставил номер 8-928-045-12-05 «Ивану Ивановичу». Между тем самими материалами дела установлено другое. Арендатором номера является клиент сервиса «Онлайнсим» с ID 3723224, зарегистрировавшийся на сайте 05.10.2022 в 20 ч. 24 мин. 18 сек. и указавший при регистрации в качестве имени, логина и адреса электронной почты «den1a.09@meta.ua»; доступ к сайту осуществлён с IP-адреса 46.219.208.107 (пул провайдера MNT-FREENET «ФРИНЕТ», ТМ «О3», оборудование в г. Киеве, Украина) с устройства Macintosh (Intel 10.15), браузер Safari 14.0.3, язык системы — украинский; оплата произведена 05.10.2022 криптовалютой «Ethereum» через биржу «Coinbase» в сумме, эквивалентной 200 рублям, при этом, как установлено следствием, «какие-либо сведения о принадлежности криптовалютных кошельков физическим и юридическим лицам отсутствуют», а по признанию самого сервиса «иные данные указанного клиента Обществу не известны» (показания свидетеля Крупенкова А.В.; осмотры от 11.05.2023 и 12.05.2023 — т. 77, л.д. 4–8, 14–26, 47–49, 53–56; ответ ООО «Онлайнсим» — т. 107, л.д. 27–29). Личность арендатора следствием не установлена вообще.

Нигде в приговоре не приведено ни одного доказательства того, что клиент ID 3723224 и есть «Иван Иванович»: это тождество судом просто постулировано. При этом альтернативные версии не проверялись и не опровергнуты: зарегистрированная на арендованный номер учётная запись «Telegram» далее существует автономно от номера (доступ к SMS у арендатора прекращается примерно через 20 минут после активации — т. 77, л.д. 4–8), и учётная запись могла быть передана или продана любому лицу вместе с устройством либо активной сессией. Кто фактически пользовался учётной записью под псевдонимом «Иван Иванович» — арендатор номера или иное лицо, получившее аккаунт от арендатора, — следствие не устанавливало, а суд вопрос обошёл. Неустранимые сомнения подлежат истолкованию в пользу осуждённого.

Главное же: кем бы ни был арендатор, никакой связи между ним и мной не установлено — и это проверялось следствием напрямую. По выводу 9 заключения эксперта № СЭЦ 113/3-313/23: «Файлов, содержащих ключевые слова «специальная военная операция», «Юмани», «den1a.09@meta.ua», в памяти накопителя информации не обнаружено» (т. 42, л.д. 177) — то есть единственный идентификатор арендатора на моих устройствах целенаправленно искали и не нашли. У меня нет ни переписки, ни звонков, ни платежей, ни каких-либо контактов с клиентом ID 3723224; партнёр сервиса технически не видит и не выбирает клиентов — выдача номеров и обработка SMS производятся автоматически программным обеспечением «Simsale-Gateway» и серверами ООО «Онлайнсим» (показания Крупенкова А.В.), что подтверждается и продолжавшейся после моего задержания выдачей номеров через мои аккаунты до 09.01.2023 (суд. т. 132, л.д. 218–219). Таким образом, вывод о моей осведомлённости о личности и намерениях арендатора основан не на доказательствах, а на предположении, что прямо запрещено ст. 14 УПК РФ.

VIII. СИСТЕМНОЕ НАРУШЕНИЕ ПРАВА НА ЗАЩИТУ И СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТИ (ст. 15, 47, 53, 58, 119, 120, 271 УПК РФ; ст. 123 Конституции РФ)

8.1. Отказ в допросе явившегося специалиста — дефект, созданный судом, и обращённый судом против защиты

Заключения эксперта Соколова А.А. № 920-7-77-72 от 13.06.2024 и специалиста Соколова А.А. № 1280-13-77-141 от 28.08.2025 — единственные исследования, отвечающие на центральный технический вопрос дела (возможность влияния реселлера на выдачу номера) и на вопросы, не исследованные ни одной из трёх судебных экспертиз. Суд приобщил заключение эксперта № 920-7-77-72 к материалам дела 21.08.2025 (суд. т. 132, л.д. 176–206), а заключение специалиста № 1280-13-77-141 — 03.09.2025 (суд. т. 133), однако в вызове и допросе специалиста Соколова А.А. отказал — при том, что защита обеспечила его явку в суд, — со ссылкой на то, что «всё ясно и понятно», без иной мотивировки (решение от 03.09.2025; повторное ходатайство защиты от 08.10.2025 — суд. т. 133).

Это нарушает:

— ч. 2.1 ст. 58 УПК РФ, прямо устанавливающую, что стороне защиты не может быть отказано в удовлетворении ходатайства о привлечении специалиста для разъяснения вопросов, входящих в его компетенцию;

— ч. 4 ст. 271 УПК РФ, согласно которой суд не вправе отказать в допросе лица, явившегося в судебное заседание по инициативе сторон;

— правовую позицию Конституционного Суда РФ (определение от 31.01.2023 № 6-О): отказ в исследовании доказательства защиты допустим лишь по мотивированным основаниям (неотносимость, недопустимость, избыточность), приведённым применительно к конкретному доказательству; немотивированный отказ недопустим.

Более того, мотивировка отклонения заключений Соколова А.А. внутренне противоречива. Суд указал, что заключение № 920-7-77-72 «было исследовано и приобщено к материалам дела», принял его во внимание «в качестве иного документа» (ст. 84 УПК РФ) и признал, что изложенные в нём сведения «согласуются с представленным стороной защиты и приведенным выше ответом ООО «ОнлайнСим»»; вместе с тем в допросе автора этого документа суд отказал, сославшись на то, что «необходимости в допросе Соколова в качестве специалиста, по обстоятельствам проведенного им исследования, не имелось» (стр. 215 приговора). Таким образом, суд, с одной стороны, использовал документ в обоснование приговора, а с другой — лишил защиту возможности поставить вопросы его автору, явка которого была обеспечена, и получить разъяснения по вопросам его профессиональной компетенции (ч. 1 ст. 58 УПК РФ). Это нарушение принципа состязательности и равенства сторон (ст. 123 Конституции РФ, ст. 244 УПК РФ) и права на защиту (п. 4 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ по своей правовой природе). Недопустимо также, когда суд отклоняет ходатайство о процессуальном действии (допросе специалиста), а затем использует процессуальное несовершенство доказательства как основание его отвергнуть.

8.2. Систематический отказ во всех значимых ходатайствах защиты — на следствии и в суде

Как на стадии предварительного расследования, так и в суде защите было отказано практически во всех ходатайствах, направленных на проверку центральной технической предпосылки обвинения:

— о следственном эксперименте по покупке номера через сервис для проверки алгоритма выдачи (ходатайства от 25.12.2023 и от 25.10.2024 — отказано постановлениями от 27.12.2023 и от 31.10.2024);

— о допросе представителя ООО «Онлайнсим» и директора Григорьева С.Е. по обстоятельствам работы сервиса и возможности влияния партнёра на выдачу номера (ходатайство от 29.05.2023 — отказано 13.06.2023);

— о дополнительной компьютерно-технической экспертизе GoIP GSM-шлюза и ноутбука с постановкой вопросов защиты (ходатайства от 20.09.2023, 15.11.2023, 25.12.2023, 13.02.2024, 22.10.2024 — отказано соответствующими постановлениями);

— о дополнительной экспертизе для датировки ключевых слов в кэш-файлах (отказано 27.12.2023, т. 51, л.д. 147–149);

— о признании недопустимыми протокола осмотра видеозаписи и детализаций (отказано в судебном заседании 08.10.2025);

— о допросе экспертов Рединой А.А. и Савина И.А. (отказано).

Систематический отказ в проверке доводов защиты при одновременном использовании неопровергнутых предположений обвинения означает, что процесс утратил свойство состязательности (ст. 15 УПК РФ, ст. 123 Конституции РФ): суд последовательно снимал с обвинения бремя доказывания и лишал защиту средств опровержения. Это самостоятельно свидетельствует об обвинительном уклоне.

IX. НЕЗАКОННОЕ ВЫДЕЛЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ПОЛИГРАФА И СОКРЫТИЕ ОПРАВДЫВАЮЩЕГО ДОКАЗАТЕЛЬСТВА (ч. 1 ст. 73, ст. 15 УПК РФ; определение КС РФ от 21.12.2004 № 467-О)

В ходе расследования психофизиологические исследования с применением полиграфа были проведены в отношении всех обвиняемых по делу, в том числе меня. Впоследствии справки по их результатам были выделены из настоящего дела № 12202007703001265 в отдельное уголовное дело № 42402007703000225 (в отношении Малюка В.В. и др.; постановление о выделении от 14.02.2024, т. 1, л.д. 233–239). В ознакомлении с результатами защите отказано дважды (постановления от 13.06.2023 (т. 107, л.д. 44–45) и от 25.10.2024 (т. 115, л.д. 211–212)); в истребовании справок из выделенного дела судом также отказано (ходатайство от 21.08.2025).

Позиция следствия внутренне противоречива: сначала (13.06.2023) в ознакомлении отказано со ссылкой на то, что защита сможет ознакомиться со всеми материалами позднее, при выполнении требований ст. 217 УПК РФ; затем, после выделения справок в другое дело, — со ссылкой на то, что исследования «как отдельное доказательство не проводились» и «доказательственного значения не имеют». Внутренняя противоречивость этой позиции очевидна: если результаты психофизиологических исследований действительно не имеют значения, необъяснимо, зачем эти исследования проводились в отношении всех обвиняемых и зачем их результаты потребовалось выделять в отдельное производство и закрывать к ним доступ защиты. То, что защита прямо в судебном заседании связала непричастность подсудимых с результатами этих исследований, а суд воспроизвёл в приговоре её формулировку о неприобщении данных материалов «по причине обвинительного уклона со стороны следственных органов» (стр. 207–208 приговора), лишь подтверждает: речь идёт о потенциально оправдывающем доказательстве, устранённом из дела.

Вне зависимости от дискуссии о доказательственном статусе полиграфа, следователь обязан устанавливать и приобщать как уличающие, так и оправдывающие обстоятельства (ч. 1 ст. 73 УПК РФ; определение КС РФ от 21.12.2004 № 467-О). Выделение потенциально оправдывающего материала в другое дело с последующим отказом в ознакомлении и истребовании лишило меня возможности ссылаться на него в свою защиту и является нарушением права на защиту и принципа полноты исследования обстоятельств дела.

X. НЕПРАВИЛЬНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ УГОЛОВНОГО ЗАКОНА (ст. 389.18 УПК РФ)

10.1. Отсутствие состава п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ

Террористический акт совершается только с прямым умыслом и специальной целью — устрашение населения, воздействие на принятие решений органами власти (ст. 25 УК РФ; п. 1, 4 постановления Пленума ВС РФ от 09.02.2012 № 1). В деле нет доказательств того, что я знал о готовящемся взрыве, знал о задействовании моего номера в этом плане либо преследовал названные цели. Отсутствие субъективной стороны исключает состав преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ).

10.2. Отсутствие состава преступления ч. 4 ст. 222.1 УК РФ

Объективная сторона незаконных перевозки и хранения взрывного устройства предполагает физическое взаимодействие с ним, а субъективная — осознание того, что предмет является взрывным устройством. Мне не вменён ни один физический контакт с СВУ: я его не видел, не перевозил, не хранил, не находился рядом с ним. Разовое предоставление виртуального номера через автоматический сервис не образует состава ни перевозки, ни хранения взрывного устройства.

10.3. Нарушение равенства перед законом: ко мне применён стандарт, противоположный применённому к лицам, физически контактировавшим с СВУ (ст. 19 Конституции РФ, ст. 4 УК РФ)

Приговором установлено, что о том, что в грузе строительной плёнки замаскировано СВУ, не был осведомлён ни один из лиц, физически перемещавших этот груз: суд прямо констатирует неосведомлённость водителя Юсубова М.Н.о., принявшего груз на базе в г. Армавире и доставившего его по территории РФ на Крымский мост, где он погиб при взрыве («неосведомленного об этом Юсубова М.Н.о.» — стр. 212–213 приговора); неосведомлённость работников ООО «Агро-Бизнес», осуществлявших погрузку; неосведомлённость иных привлечённых водителей. Более того, вся линия защиты по делу состояла в том, что подсудимые не знали о наличии в грузе замаскированного СВУ, и в подтверждение этого защита ссылалась на проведённые психофизиологические исследования, не приобщённые, как отражено в приговоре, «по причине обвинительного уклона со стороны следственных органов» (стр. 207–208 приговора).

Таким образом, применённый по делу стандарт таков: даже физический контакт с грузом, содержащим СВУ (перевозка через полстраны, погрузка, доставка на место подрыва), сам по себе не свидетельствует об осведомлённости о характере груза и о преступном умысле. Ко мне же — лицу, которое вообще не имело никакого физического контакта с СВУ, не видело ни груза, ни устройства, не совершало с ними никаких действий и было удалено от них дальше всех прочих фигурантов, — применён прямо противоположный стандарт: осведомлённость и прямой умысел на террористический акт презюмированы без единого доказательства. Одинаковые по своей правовой сути ситуации (использование лица «втёмную») получили в одном приговоре противоположную оценку, что нарушает равенство всех перед законом и судом (ст. 19 Конституции РФ, ст. 4 УК РФ). Недопустимо, чтобы лицо, никогда не видевшее взрывного устройства, было признано осознанным участником террористического акта, тогда как лица, физически доставившие это устройство к цели, признаны действовавшими без такого осознания.

10.4. Отсутствие признаков организованной группы применительно ко мне (ч. 3 ст. 35 УК РФ)

Организованная группа — устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения преступлений. Ни один её признак в отношении меня не доказан: устойчивая связь с участниками отсутствует (нет ни одного контакта); общность цели отсутствует (о плане я узнал из материалов дела); распределение ролей и согласованность отсутствуют (вменённая операция идентична десяткам тысяч рутинных операций моей обычной деятельности); осознание членства невозможно (суд сам признал, что я не мог влиять на выдачу конкретного номера конкретному клиенту). Довод суда: «действуя согласованно с неустановленными соучастниками» юридически несостоятелен: нельзя доказать согласованность с лицами, чья личность и само существование не установлены.

10.5. Смягчающие обстоятельства учтены формально; не учтено активное способствование расследованию (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ)

В обжалуемом приговоре суд указал лишь одно смягчающее обстоятельство — «с раннего возраста воспитывался без отца». При этом в качестве смягчающего обстоятельства суд не указал наличие у меня малолетнего сына — Тяжелых Данила Дмитриевича, 30.03.2012 года рождения, которому на момент вынесения приговора ещё не исполнилось 14 лет (п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ). Кроме того, не нашли отражения и иные смягчающие обстоятельства: отсутствие судимости; исключительно положительные характеристики всех допрошенных свидетелей; прохождение срочной военной службы; многолетнее законное предпринимательство; необходимость помощи пожилой матери; отсутствие связей с иностранными спецслужбами и родственников за рубежом; длительное содержание под стражей с 14.10.2022. Также, судом не учтено как смягчающее обстоятельство моё активное способствование расследованию на первоначальном этапе: добровольная выдача предметов при обыске, сообщение пароля от телефона, добровольное и подробное раскрытие схемы работы в тот же день (т. 106, л.д. 6–18, 54–59), — что подлежало оценке по п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Подводя итог вышеизложенному, следствие вместо всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств преступления (ч. 1 ст. 73, ч. 2 ст. 154 УПК РФ; определение КС РФ от 21.12.2004 № 467-О) собирало и закрепляло только уличающие данные: отклонило все ходатайства о проверке ключевой технической предпосылки (следственный эксперимент, допрос сервиса, дополнительные экспертизы), выделило оправдывающий материал (полиграф) в другое дело, а собственное постановление от 27.12.2023, противоречащее фабуле обвинения, оставило без внимания.

Прокуратура, утвердив обвинительное заключение при наличии в деле неустранённого внутреннего противоречия (п. 4.5) и некорректного описания оборудования и способа деяния (п. 4.6), в судебном разбирательстве не устраняла эти дефекты, а поддерживала обвинение, обнаруживая при этом непонимание технической стороны инкриминированного деяния (п. 4.6).

Суд, располагая совокупностью доказательств, устанавливающих моё незнакомство с соучастниками, техническую невозможность вменённого действия и мою неосведомлённость (раздел I), не истолковал сомнения в мою пользу (ч. 3 ст. 14 УПК РФ), а восполнил недостающие звенья предположениями (раздел II), вышел за пределы обвинения (раздел III), исказил и проигнорировал оправдывающие доказательства (разделы IV, VI), использовал доказательство с признаками фальсификации (раздел V), а также лишил защиту процессуальной возможности опровергнуть доводы обвинения (раздел VIII).

В такой ситуации закон не допускает обвинительного приговора: при недоказанности участия лица в совершении преступления и исчерпании возможностей собирания дополнительных доказательств выносится оправдательный приговор (п. 2, 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ); все сомнения толкуются в пользу обвиняемого (ч. 3 ст. 14 УПК РФ, ст. 49 Конституции РФ).

На основании изложенного и в дополнение к ранее поданной апелляционной жалобе, руководствуясь ст. 19, 46, 49, 123 Конституции РФ, ст. 4, 5, 14, 25, 35, 60, 61, 64, 67, 205, 222.1 УК РФ, ст. 14, 15, 58, 73, 75, 87, 88, 204, 220, 237, 252, 271, 302, 305, 307, 389.8, 389.13, 389.15–389.18, 389.20, 389.23 УПК РФ, ст. 1064, 1080 ГК РФ, —

Прошу

1. Приговор Южного окружного военного суда от 27 ноября 2025 г. по уголовному делу № 2-236/2025 в части осуждения Тяжелых Дмитрия Викторовича по п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ и ч. 4 ст. 222.1 УК РФ — отменить.

2. Вынести новый апелляционный приговор, которым Тяжелых Д.В. оправдать в связи с непричастностью к совершению преступлений либо отсутствием в деянии состава преступления (пп. 1, 3 ч. 2 ст. 302, п. 2 ч. 1 ст. 389.20 УПК РФ), с признанием права на реабилитацию (глава 18 УПК РФ); меру пресечения отменить, освободив из-под стражи немедленно.

«» _____________ 202__ г.

Обвиняемый: ________________________ / Д.В. Тяжелых /