309 равно? Меня волновало, сколько она пробудет у нас, занимая место. Мелкие повреждения неизбежны при эксплуатации. Я понимаю, что гособвинение не имеет подобного опыта и им это трудно понять, но, если речь о грузе с пленкой, то, какую реакцию от меня, если сам груз не был поврежден? Пара лопнувших пластиковых стяжек и отломанная деревяшка должны были меня как-то удивить? Тем более, что об этом мне уже стало известно после. И этот мусор остался лежать в мусорном баке. Как это можно совместить с наличием у меня умысла и осведомленности? Если бы я знал о тайном содержимом груза, разве не попытался бы избавиться от улик? Следующее предположение о том, что я не использовал свой транспорт, якобы зная о судьбе груза. Это не выдерживает критики. Наши зерновозы не приспособлены для такого груза. Это просто нерационально. Никакого другого скрытого смысла здесь нет. Обвинение игнорирует этот факт и свидетельствует лишь о непонимании особенностей грузоперевозок. Довод о том, что я не оставил у себя документы Тарчаняна, якобы зная, что они не доедут. Эти документы для меня никакой ценности не представляли, но могли представить интерес для следствия. Если бы я знал, что этому грузу не суждено доехать, неужели я бы их не уничтожил? Я бы точно не стал рисковать и передавать их Терчаняну. Далее товарно-транспортная накладная, которую я дал. Я сам о ней рассказал. Специалист Минтранса Потемкина пояснил, что такая накладная не используется для оформления автомобильных грузоперевозок по РФ, а применяется для учета товара внутри организации. Инспектор ГИБДД Облогин говорил, что все документы были у него в руках при осмотре. Но на видео у него в руках ничего нет. Кто здесь говорит неправду? Обвинение просто закрывает на это глаза. Говорят, я мог их подделать, имея принтер. Но тогда были бы найдены электронные копии. Их нет. Фраза, что «матерые коммерсанты не стали бы делать ничего бесплатно». Может, так думают те, кто никогда не помогал. Не все крутится вокруг денег. Доверчивость, отзывчивость, недостаток опыта привели нас сюда. Меня обвиняют в совершении особо тяжкого преступления в составе организованной группы. По разъяснениям ВС РФ, это устойчивая группа, заранее объединившаяся для преступлений. О каком заранее спланированном участии речь, если свидетельские показания ясно говорят, что машина оказалась у нас на базе без моего ведома? Я бы хотел, чтобы то, что говорит обвинение об осведомленности, было правдой. Я бы хотел знать 6 октября, что в грузе опасность. Если бы знал, я бы не допустил трагедии. Гособвинитель упомянул, что ни таможня, ни погранслужба ничего не обнаружили. Документы были в порядке. Если профессионалы не увидели, какие шансы были у меня? Я видел те же документы со всеми отметками. Я, как обычный человек, не мог представить, что столько взрывчатки может пройти границу, особенно во время СВО. Подводя итог, хочу сказать, что доказательств моей вины, осведомленности и умысла представлено не было. Я вынужден оспаривать домыслы, хотя закон это запрещает. Это похоже на ученика, который, зная ответ из решебника, подгоняет под него решение.